– Брось заниматься ерундой, Джулия, – сказала она вслух. – Взрослая женщина, а ведешь себя как девчонка. Ничего хорошего в этом типе нет.

– В каком это типе нет ничего хорошего? – раздался у нее за спиной голос сына.

Джулия даже вздрогнула от неожиданности.

– Ты не спишь?

– Вот проснулся. Сколько времени?

– Три, – ответила Джулия и потрепала Джорджо по густым волосам.

– Так что это все-таки за тип? – не отставал Джорджо.

– Я разговаривала вслух? – спросила Джулия.

– Да, ты разговаривала сама с собой о каком-то типе, в котором нет ничего хорошего.

– Я не разговаривала, я думала вслух, а мысли – это очень личное, разве нет?

– Твои, но не мои. Ты всегда хочешь знать, о чем я думаю, – резонно возразил Джорджо.

– Признаю свою ошибку. – Джулия улыбнулась. – Но пойми, ты мой сын, я чувствую за тебя ответственность и хочу оградить от всех неприятностей. Я ведь вижу, что у тебя сейчас трудности.

– А ты моя мать, и, сколько я тебя знаю, у тебя всегда трудности, но ты не хочешь, чтобы тебе помогали. Ладно, не будем об этом, спокойной ночи, – и он криво усмехнулся.

– Спокойной ночи, мой мальчик, – прошептала она ему вслед.

Едва Джулия вошла в спальню, как снова почувствовала тошноту, и еле успела добежать до ванной. Ее вырвало, и она в изнеможении присела на край ванны. Сердце заколотилось от страха. Похоже, болезнь не оставляет ее. Несмотря на заверения врачей, в том числе и Гермеса, она нездорова, это ясно. Недаром же ее заставляют каждые три месяца проходить полное обследование, сдавать анализы, делать маммографию. Если бы медики сами верили в то, что говорят ей, они бы оставили ее в покое.

Стуча зубами от внезапно охватившего ее озноба, Джулия вернулась к себе и легла. Потушив свет, стараясь ни о чем не думать, она стала терпеливо ждать, когда придет сон.

Как и всегда, Джулия проснулась от привычных шумов: хлопнула входная дверь, скрипнули ставни, которые открывала Амбра, в ванной комнате Джорджо зашумела вода. Джулия прислушалась к его тяжелым, совсем как у Лео, шагам. После душа он не зашел к ней поздороваться, а спустился вниз, на кухню.

Решив, что пора вставать, Джулия резко спустила ноги. Она хотела увидеться с Джорджо до того, как он уйдет из дома. Она забыла о ночном приступе, и, когда тошнота внезапно вернулась, комната поплыла у нее перед глазами. Джулия бросилась со всех ног в ванную, и ее снова вырвало.

Глядя в зеркало на свое бледное лицо, на темные круги под глазами, она снова почувствовала страх. Страх перед болезнью, которая никуда из нее не уходила, а лишь затаилась на время, поджидая своего часа.

Когда зазвонил телефон, Джулия бросилась к нему с отчаянной надеждой. Конечно, это Гермес, он же обещал позвонить утром.

– Гермес, мне плохо! – крикнула она в трубку.

– Что с тобой? – испугался Гермес.

Джулия рассказала ему все и с тревогой спросила:

– Скажи честно, это опасно?

– Скорее всего ничего страшного. Похоже на интоксикацию или на стресс. Последнее время ты так волнуешься за Джорджо, вот у тебя и сдали нервы. Успокойся и езжай в клинику к Пьерони. Я сейчас ему позвоню.

Гермес говорил ласковые слова, старался ее успокоить, но ему это не удалось.

Через полчаса Джулия уже была в кабинете профессора Пьерони, где ее встретила медсестра.

– Профессор будет минут через сорок, синьора де Бласко, а пока он просил, чтобы мы с вами занялись анализами.