– Давай уедем отсюда, – капризно попросила Дорина, – мне до смерти скучно.

– Ты не хочешь попробовать торт и услышать об объявлении помолвки хозяйки бала со знаменитым хирургом? – глядя на Дорину смеющимися глазами, спросила Заира. – Марта нам этого никогда не простит. Не забывай, что она одна из самых выгодных моих клиенток, так что ради бизнеса можно и потерпеть лишний час.

– Значит, ты здесь из корыстных соображений?

– Да, моя наивная девочка, – сказала Заира театральным тоном, – я прилетела сюда исключительно из меркантильных интересов, потому что не хочу потерять Марту.

– Она так тебе нравится? – ревниво спросила Дорина.

– Бесспорно, она красивая женщина, – уклончиво ответила Заира.

– Я спросила, нравится ли она тебе, – не отступала Дорина.

– Мне нравишься ты. – И Заира обняла подругу.

– Но в десятку самых элегантных женщин мира ты включила ее, а не меня.

– Тоже бизнес, – улыбнулась Заира. – Реклама для стилиста даже важнее удачной коллекции.

– Давай сбежим отсюда, – томно прошептала Дорина, – я хочу побыть с тобой вдвоем.

– Ты думаешь, я не хочу? Но потерпи немножко, прошу тебя, – лаская, уговаривала ее Заира, – у нас вся ночь впереди.

Дорине было хорошо с маркизой. Чувственная Заира открыла ей совсем другую любовь, в которой было столько неизъяснимой нежности, что бывшая жена финансиста чувствовала себя по-настоящему счастливой. Они уже несколько лет были постоянной парой, и Дорина Вассалли все больше привязывалась к своей подруге, сумевшей дать ей то, чего не мог дать мужчина, даже такой, как Франко.

Снизу слышалась музыка, временами раздавались взрывы аплодисментов. Заира прижала к себе Дорину и стала целовать ее со всевозрастающей страстью. Невольной свидетельницей этой сцены оказалась Теа, которая поднялась на верхнюю палубу, чтобы хоть немного побыть одной. Ей тоже было неуютно на этом балу, и она уже скучала по Марчелло и по лошадям. Увидев двух целующихся женщин, она готова была сквозь землю провалиться от стыда и предпочла вернуться обратно.

На столе в центре кают-компании возвышалась громада трехъярусного торта, покрытого белой глазурью. На самом верху красовались два золотых сердца, пронзенные стрелой. Под одним сердцем было написано «Марта», под другим – «Джеймс».

«Какая безвкусица!» – с презрением подумала Тея и перевела взгляд на мать, которая в этот вечер выглядела блистательно в прямом смысле этого слова: на ней было расшитое жемчугом платье из золотой парчи; великолепные золотистые волосы украшали нити из жемчугов, соединенных между собой тонкими золотыми звеньями. Казалось, Марта сошла с полотна эпохи Возрождения. Заира Манодори вложила в этот наряд всю свою фантазию, в результате чего получился настоящий шедевр: и идея, и ее воплощение были безупречны.

Джеймс Кенделл, стоя рядом с невестой, выглядел каким-то отстраненным, даже слегка рассеянным. Время от времени он подносил руку ко лбу, словно хотел сбросить с себя странное оцепенение, мешавшее ему воспринимать происходящее.

– Минуточку внимания, – произнес он, заставив себя наконец сосредоточиться, – мне хотелось бы сказать несколько слов. Прежде всего я благодарю всех, кто оказал нам честь и приехал на нашу помолвку.