Его голос звучал устало и невыразительно, но Марта не обратила на это внимания. Оглядев гостей, она отыскала глазами дочку и сделала ей знак рукой, чтобы та подошла. Теа лишь улыбнулась ей в ответ и покачала головой.

– Я благодарен судьбе за то, – продолжал между тем Джеймс Кенделл, – что она послала мне Марту. Я уже не раз был женат и чувствовал себя самым несчастным среди мужей. Встретив Марту, я словно заново родился. Теперь я самый счастливый среди обрученных, да простится мне этот нехитрый каламбур. В вашем присутствии, дорогие гости, я прошу эту удивительную женщину стать моей женой и продлить мое счастье на долгие годы.

Пока звучали аплодисменты, Марта что-то шепнула жениху на ухо, и тот, подняв руку, добавил:

– Еще два слова. В такой торжественный момент мы оба хотели бы видеть рядом с нами дочь моей невесты, очаровательную особу по имени Теа.

Теа залилась краской. Первым ее порывом было спрятаться за спины гостей, но Марта, догадавшись об этом, сказала громким, требовательным голосом:

– Иди же, дорогая, к нам, встань рядом со своей мамой!

Опустив глаза, Теа нехотя двинулась в центр зала, понимая, что такое внимание к ней – вовсе не проявление материнской любви, а обыкновенная показуха. Она-то знала, как бездушна была к ней всегда мать, как мало внимания ей уделяла.

Фоторепортеры запечатлели нежную сцену, гости выразили свое восхищение семейной идиллией.

– Первый кусок торта моей дочери, – во всеуслышание заявила Марта, – что ты стоишь с каменным лицом? – Это она сказала уже шепотом. – Улыбнись же наконец, можно подумать, что ты на похоронах!

Пока Марта старалась добиться своего от дочери, Джеймс Кенделл закрыл глаза, голова его склонилась набок, и он пошатнулся.

– Только без дурацких выходок! – продолжая лучезарно улыбаться, процедила шепотом Марта, скосив глаза на жениха, который любил иногда на людях выкинуть какую-нибудь шутку.

– Мне нехорошо, – только и успел ответить Джеймс Кенделл и как подкошенный рухнул на пол.

В зале воцарилась напряженная тишина, и было слышно, как щелкали фотоаппараты, направленные на распростертое на полу тело и на склонившуюся над ним женщину.

– Не будь идиотом, вставай, – со злостью шептала Марта, тряся неподвижного жениха за плечо, – ты же весь праздник испортишь!

Подоспевшие стюарды унесли хозяина яхты в его каюту, Марта же продолжала улыбаться как ни в чем не бывало.

– Простое недомогание, – успокаивала она гостей. – Последнее время Джеймс столько работал! Неудивительно, что произошел срыв. Веселитесь, прошу вас, а я отлучусь ненадолго, узнаю, как он там.

Словно разъяренная фурия, ворвалась она в каюту Джеймса и застала там трех его коллег, растерянно переговаривающихся между собой приглушенными голосами.

– Что за шутки он устраивает? – громко спросила она с порога. – Пусть немедленно поднимается к гостям!

Ответом ей было молчание. Потом один из врачей подошел к ней и, не говоря ни слова, обнял за плечи.

– Что… все это значит? – холодея от страха, спросила Марта.

– Нам очень жаль, но Джеймс умер.

Марта уставилась на говорящего непонимающим взглядом, потом сбросила с плеча его руку и спросила:

– Обручение, значит, сорвалось? – Не получив ответа, она заплакала и пробормотала сквозь душившие ее рыдания: – Почему я такая несчастная?

Глава 32

Утро выдалось тяжелым – одна операция следовала за другой, ни минуты передышки.