Говоря, Сильвана раздельно произносила каждое слово. Губные согласные, особенно «п», звучали у нее, как выстрелы, вылетая изо рта, будто камни из пращи; при этом она брызгала слюной, обрызгивая книги, тетради и несчастных собеседников, оказавшихся в угрожающей близости. Ее любимой темой были пещеры Пестума, куда она ездила каждое лето с родителями.

Сильвана была хорошей подругой, обожала учиться, мечтала преподавать. Она терпеливо занималась с Джулией, которая часто отвлекалась на посторонние темы и мешала подруге сосредоточиться. Джулия грезила об экзотических островах, парила на крыльях воображения, влюблялась в строчку стихотворения, в сочетание эпитетов, знала цену выразительной фразе. Сильвана не могла дождаться дня, когда переступит порог класса в роли учительницы и ученики внимательно будут слушать, как она объясняет урок.

– Я буду писать на доске. Обожаю выводить округлые четкие буквы, – с упоением говорила она. – Ненавижу, когда крошится мел. Буду сидеть за кафедрой. Или стоять в проходе между партами, возвышаясь над учениками. Пусть попробуют плохо учиться! Пусть попробуют бить баклуши! – Вакханалия губных согласных – всех этих «п» и «б» – сопровождалась брызгами слюны, от которых не было спасения.

Джулия завидовала уверенности подруги, точно знающей, что она будет делать через четыре года. Сама Джулия о своем будущем не знала ничего.

– Как только получу место в школе, – продолжала Сильвана, – найду себе жениха. А до этого никаких романов, они отвлекают от учебы. Выйду замуж, рожу детей – минимум двух. Первого ребенка в двадцать восемь лет, второго через два года. – Она не сомневалась, что так оно и будет.

– Не удивлюсь, если внутренний голос уже подсказал тебе имя будущего супруга, – скорее с восхищением, чем с иронией заметила Джулия.

– Возможно, он тоже будет учителем, как и я. Школа удобное место для знакомства. Хотя, откровенно говоря, я предпочла бы врача, – вслух рассуждала Сильвана, и мясистые губы на ее верблюжьем лице расплывались в улыбке. – Лучше, чтобы у него уже была практика. А может, выйду замуж за адвоката. Желательно, по гражданским делам. Он мог бы работать с моим отцом.

– Хорошо, когда все про себя знаешь! – воскликнула Джулия. – Как тебе это удается? – И пожаловалась: – А вот я не могу сказать, что буду делать в следующую минуту. Я хочу невозможного. Понимаешь? – Она покраснела, чувствуя, что сейчас откроется перед подругой. – Я по уши влюбилась в женатого человека.

И без того длинное лицо Сильваны вытянулось еще больше, толстые губы оттопырились.

– В женатого человека? – словно не веря своим ушам, переспросила она.

– В женатого человека, – повторила Джулия.

– Скажи, что это неправда, – взмолилась изумленная подруга.

– Чистая правда. Клянусь.

– Ты сошла с ума! Для девушки с фамилией де Бласко это позор. Нет, не может такого быть.

– При чем тут фамилия? – удивилась Джулия. – И почему позор?

– Потому что… потому что… Потому что позор! – пробубнила Сильвана, брызгая слюной на книги, на тетради, на руки Джулии, категорически отказывавшейся считать себя преступницей.

Кто бы подумал, что в планах этой тихони нашлось место для Бенни де Бласко и что она не прочь заполучить в мужья молодого прокурора, чья фамилия говорила о принадлежности к старинному знатному роду? Всему свой срок, считала практичная Сильвана.