Они остановились на светофоре перед мостом Праделла, и тут Джулия увидела Армандо Дзани, переходившего пустынную в этот час улицу.

– Здравствуйте, господин Дзани, – обрадовавшись неожиданной встрече, звонко воскликнула она. – Вот мы и в это лето встретились!

Депутат приветливо улыбнулся девочке, помахал Убальдо и только после этого обратил внимание на Кармен. В первую секунду он не узнал ее, но постепенно из глубин его памяти всплыло щемящее воспоминание о короткой яркой любви, которую ему когда-то довелось испытать.

Джулия с удивлением заметила, что, подходя к матери, депутат Дзани вдруг стал похож на смущенного мальчишку.

– Ты отлично выглядишь, – произнес он, не отрывая глаз от Кармен, которая действительно выглядела свежо и молодо.

«Неужели он не замечает моих морщин?» – подумала Кармен, отметив про себя, что у Гордона совершенно пропал простонародный выговор. Она собрала всю свою волю, чтобы выглядеть естественной, и, как бы разглядывая педали, наклонила голову вниз, пряча краску смущения, залившую ее щеки.

– Ты тоже, – тихо произнесла она в ответ.

Прошло целых шестнадцать лет с той поры, когда они поклялись друг другу в любви, и вдруг эта неожиданная встреча. Оба растерянно замолчали, но в их взглядах, устремленных друг на друга, была нежность, которую каждый старался скрыть. Убальдо Милкович вернул им чувство реальности.

– Ты женился, как я вижу, – сказал он Армандо, указывая на обручальное кольцо на пальце депутата.

Только сейчас Джулия вспомнила старую, чуть выцветшую фотографию, которую мать бережно хранила в коробке из-под конфет в одном из ящиков комода, и поняла значение для обоих этой встречи. Точно наяву перед ней возникла смеющаяся молодая пара, волосы треплет ветер, глаза сияют. Ее пронзила боль за мать, она вдруг поняла, как глубоко та несчастна.

– Знаешь, годы идут, – словно оправдываясь, ответил Армандо, – а жизнь не устроена – ни дома, ни семьи, вот я и решил… – Не договорив, он опустил голову и уставился на носы своих ботинок.

Кармен протянула ему руку.

– Прощай, Гордон, нам пора.

В его легком быстром рукопожатии она почувствовала скрытый зов и одновременно безнадежность, словно его мечта навсегда останется только мечтой.

– Ты еще хранишь ту губную гармошку? – очень тихо спросил он.

– Конечно, – ответила она, и Армандо смутил ее равнодушный, даже холодный тон, точно она хотела уколоть его за такой глупый вопрос. – Я и фотографию храню.

– Фотографию? – непонимающе переспросил он. – Какую фотографию?

Прошло столько лет, столько воды утекло! Может ли он помнить все, что было в далекой молодости?

– Неважно, – махнув головой, бросила Кармен и, освободив руку, взялась за руль, нажала на педаль и рывком тронулась с места.

Убальдо Милкович с Джулией, быстро простившись с Армандо Дзани, бросились ее догонять.

Усадив дочь с внучкой на скамейку в зале ожидания второго класса, Убальдо направился в бар, чтобы выпить чашечку кофе с коньяком и поболтать со знакомыми носильщиками.

Кармен рассеянно смотрела перед собой, стараясь подавить в себе воспоминания, столь неожиданно всколыхнувшиеся в ее душе. Она была сердита на себя за то, что не сдержала чувств перед человеком, давно и навсегда забывшим ее.