– Иди ко мне, – тихо попросила Заира. – Я такая же, как прежде.

Джулия не пошевелилась. Как ей объяснить подруге, что сама она уже не такая, что она влюбилась в мужчину?

– Ты и вправду изменилась, дорогая моя дикарка, – прошептала Заира, открывая в яркой и юной красоте Джулии незнакомые черты и чувствуя, что ее юная подруга, которую она научила когда-то нежным наслаждениям запретной любви, ускользает от нее, становится чужой и далекой.

– Наверное, ты права, – спокойно ответила Джулия.

Заира взяла в руку толстую косу Джулии и потерлась об нее щекой.

– Ты влюбилась, – с уверенностью сказала она.

– Да, влюбилась, – не пряча глаз, подтвердила Джулия.

– Когда он целует тебя, ты видишь россыпи разноцветных звезд? – приблизив губы к губам Джулии, спросила Заира.

– Он только раз меня поцеловал, – ответила Джулия, – и я увидела солнечный свет.

Руки маркизы легли на плечи Джулии и начали скользить вниз по груди, к проступающим под блузкой соскам.

– Расскажи мне о нем, – прошептала Заира.

– Расскажи лучше о своем муже, – отодвигаясь на безопасное расстояние, попросила Джулия.

Повернув голову к окну, она увидела деда, который ехал на велосипеде по тропинке, ведущей к вилле. Рядом с ним на поводке бежал сеттер.

– В другой раз.

– Почему не сейчас?

Джулия отвернулась от окна и посмотрела на Заиру. Маркиза подошла к ней и взяла ее руки в свои.

– Погладь мою грудь, – изнемогая от желания, зашептала она. – Она все так же красива, потому что ни один мужчина еще не осквернил ее своим прикосновением.

Джулия с силой оттолкнула ее.

– Я больше не играю в эти игры, – резко сказала она. – Прощай.

И, распахнув двери, решительно вышла из комнаты.

Проходя по анфиладе роскошных комнат, она ни разу не обернулась, хотя слышала, как Заира несколько раз позвала ее. В эту минуту она была почти счастлива. Почему? Она и сама не знала. Просто ей было пятнадцать лет, и сердце ее рвалось к Гермесу. А Заиры с ее тягучим хрипловатым голосом, с ее темной душой, с ее жадными губами, с ее способностью околдовывать больше не существует, она осталась в прошлом. Джулия же рвалась в новый день, который будет светлым и солнечным, в этом Джулия была уверена.

Дед с внучкой ехали к дому. Английский сеттер, израсходовав весь запас своей агрессивности на лужайке во время экзаменовки, послушно бежал рядом со своим тренером, время от времени поднимая на него свои умные ласковые глаза, словно спрашивая, долго ли еще бежать по этой пыльной раскаленной дороге. Джулия молчала, погруженная в свои мысли.

– Что с тобой? – поинтересовался дед.

– Ничего.

– Это из-за Заиры? – допытывался Убальдо Милкович, от которого не укрылась резкая перемена в настроении внучки.

– Отчасти из-за нее.

– Она рассказала тебе о своем муже?

– Нет, она что-то темнит.

– Не хочет, чтобы ты знала правду, хотя ни для кого не секрет, что молодой Франческо немного того.

– Не в своем уме? – уточнила Джулия.

– В некотором смысле, – с несвойственным ему смущением объяснил дед.

– Ты тоже не можешь мне сказать правду?

– Видишь ли, – не глядя в глаза внучке, начал объяснять Убальдо, – он в некотором смысле ребенок… Ну, не взрослый мужчина. Твоя подруга знала об этом с самого начала, но вышла за него, чтобы получить титул, богатство, фамильные драгоценности.