– Он его убил, – глазом не моргнув, ответил Лева. – Убил и должен за это поплатиться.

Упрямство этого человека, явно убежденного в истинности своих обвинений, на какое-то мгновение поколебало уверенность Карузо. А вдруг все, что утверждает Лева, правда?

Разве то, что Корсини вылечил жену Карузо, обязательно означало, что профессор не виноват в смерти Камилло и не получил взятки от отца мальчика? Разве в человеке, неожиданно для него самого, не может возобладать дурное начало? Карузо робко задавал себе эти вопросы, на которые у него не было ответа.

Пошел дождь – мелкий, холодный, колючий. На кладбище стало совсем мрачно и тоскливо.

– Это он виноват, – стоял на своем Лева. – Это он отказался делать операцию.

Женщина, которая до этого сидела на корточках возле могилы сына, выпрямилась: она увидела идущего по дорожке высокого человека в бежевом пальто с поднятым воротником. Он был еще далеко, но она уже узнала его, улыбнулась и так и стояла улыбаясь, пока он не подошел.

– Профессор Корсини!

Гермес вспомнил эту улыбку: так улыбался Камилло.

– Как вы? – спросил он женщину.

Синьора Лева повернулась к могиле сына.

– Профессор пришел навестить тебя. Видишь? – Она обращалась к фотографии на мраморном надгробии. – Он всегда хорошо к тебе относился, правда? Вы были друзьями.

Гермес и Карузо недоумевающе переглянулись.

– Пойдем отсюда, – сказал Лева жене.

– Еще чего! Пришел профессор, а ты хочешь меня увести. Теперь профессор знает, где лежит мой мальчик.

– Вы говорите, что профессор Корсини хорошо относился к вашему сыну? – вмешался в разговор Карузо.

– Конечно. Он даже ночью к нему приезжал. Если б не он, Камилло бы замучили боли.

– У вашего мужа иное мнение на этот счет, – заметил Гермес.

– Не судите его строго, профессор. Он совсем потерял голову от горя. Ему было нужно выместить зло – все равно, на ком.

– Ничего себе «выместить зло»! А вы знаете, что по обвинению вашего мужа профессор был арестован? – поинтересовался Карузо.

– Арестован? Про какое обвинение вы говорите? О чем вы?

– О том, что ваш муж обвиняет в смерти Камилло профессора Корсини.

– Не может быть!

– Это еще не все. Он также заявил, будто профессор взял у него деньги за то, что положил мальчика в клинику.

Женщина горестно покачала головой.

– Видишь, что ты натворил? – спросила она, укоризненно глядя на мужа. – Ты не должен был слушать этих людей. Это они тебя настропалили. Он хуже ребенка, – объяснила она Карузо. – А говорит, что я делаю глупости.

Карузо был начеку.

– Кого он не должен был слушать? – спросил он.

Женщина не ответила. Она повернулась к Гермесу:

– Муж не дает мне разговаривать с моим мальчиком. А я все равно разговариваю, и Камилло меня слышит. Моему мужу вбили в голову, что наш мальчик умер из-за вас. А про эту выдумку с деньгами я вообще ничего не знала. Надо же такое сочинить! Да, заварил ты кашу.

Гермес обнял ее за плечи, и они пошли рядом к выходу с кладбища. За ними последовали Лева и Карузо.

– Вы не представляете, как для меня важно то, что я от вас услышал, – признался Гермес. – Спасибо, синьора.

– Поймите, профессор, наше горе. Камилло поздний ребенок, – объясняла Гермесу несчастная мать, чьи мысли были только о сыне. – Мы уже думали, что у нас не будет детей. И вдруг Небо дарит нам мальчика.