«Пошли, Лойош. Наш ход.»

«Звучит неплохо. Значит, у нас есть план?»

«Просто приглядывай за мной.»

9. Охлажденная дефрина

Михи убрал вино и заменил бутылку, а заодно и бокалы. Снова – перо, перчатка, щипцы.

Дефрина – белое вино с привкусом, пожалуй, вишни. Обычно оно для меня слишком сладкое, но сейчас сладость оказалась нейтрализована усиленным охлаждением, специально для меня Михи добавил льда. Первый глоток сказал радостное «привет» всем прочим ароматам, которые танцевали у меня на языке, а потом он скользнул в глотку, но оставил вкус рыбы, просто сделал его несколько ярче, если можно так выразиться.

Я откинулся назад и взглянул на моего сотрапезника.

– Забавы для, – повторил я.

Он улыбнулся и кивнул.

Первые несколько вариантов продолжения были весьма саркастичны, а сарказм плохо сочетается с валабаровой форелью и прекрасным охлажденным белым вином. Поэтому я проговорил:

– Можешь объяснить?

Он на минутку задумался и сказал:

– Не уверен. Но я попробую.

Я отпил вина и кивнул.

– Понимаешь, – начал он, – это такое чувство, когда все вокруг вертится почти слишком быстро, чтобы с этим совладать, а одна ошибка, и ты труп. Ты жутко перепугался бы, но слишком занят. Понимаешь, о чем я?

– Ну, я примерно знаю, как я себя чувствую в такое время. Мне в общем все равно.

– Что, правда?

Я сьел еще рыбы и выпил еще вина.

– В общем, – заметил я, – не помню, чтобы я радовался или горевал. Я просто слишком занят, как ты сказал.

– Ну вот и я о том же.

– А потом я жутко недоволен, – проворчал я.

Он улыбнулся.

– Вот и разница.

«Если она вообще есть.»

«Я как раз об этом и думал, Лойош.»

– Конечно, – добавил он, – важна и причина.

– Причина?

– Смысл – зачем ты дерешься.

– А разве не затем, чтобы подраться?

– Ну, иногда и так.

– Ты имеешь в виду, в основном так?

– Да, пожалуй, в основном.

– Ага.

– Но не в самых важных случаях.

– Хм. Объяснишь?

– Это-то нетрудно. Когда делаешь большое дело, ты хочешь, чтобы все было по-твоему. – Он посмотрел на меня. – Верно ведь?

– Ну, мои планы обычно не включают драки. Она случается сама собой, а потом я слишком занят, пытаясь выжить, чтобы размышлять о важности причин.

Он кивнул, словно понимая.

Я сьел еще кусок рыбы и выпил еще немного вина.

Мне вспомнился старый приятель по имени Рикард, один из немногих моих знакомых, не связанный с Организацией. Выходец с Востока, крепкий парень с не слишком густыми волосами; мы вместе обедали, выходили в залив на его лодке и напивались, болтая о вопросах великих и малых. Он работал десять часов в день четыре дня в неделю, делая то, что изображал сейчас я – вел счета на скотобойне, – и два-три раза в неделю по вечерам брал цимбалы и играл мрачную музыку в мрачном домишке в Южной Адриланке. Раз в пару месяцев он откладывал достаточно серебра, чтобы пригласить меня на обед к Валабару, а я приглашал его на следующий месяц. Вдвоем или со спутницами, это как получится. Добрая еда доставляла Рикарду больше удовольствия, чем всем прочим моим знакомым, что делало его великолепным сотрапезником. Как раз за этим блюдом он обычно с ухмылкой глядел на меня и заявлял: «Вот для чего мы так надрываемся на работе».

Сандор – то бишь я, если вы вдруг забыли – двигался в южном направлении, туда, где улицы уходят под уклон, чтобы привести к восточным докам Адриланки.