— Он плакал. Этот большой суровый человек не скрывал своих слез… но не смягчился. А я ни о чем не просил и ушел не оглянувшись.

 — Как же ты выжил?

 — Я ведь не только продавал оружие. Я практиковался в стрельбе — единственная польза от этого бизнеса, — сказал он с невеселой улыбкой. — Бродяжничал и брался за всякую работу, пока не скопил на первый свой револьвер. Так я оказался в Эль-Пасо, где стал охотником за преступниками, за головы которых выплачивали премии. — Он пожал плечами. — Дело следовало за делом, репутация моя росла. Люди могли плеваться и обзывать меня различными именами, но только уже не в лицо, они боялись меня.

 Невероятное одиночество, горечью сквозившее в этом рассказе, ужалило Иден в самое сердце.

 — Тебе пришлось выживать в одиночку. Я не представляю, что было бы со мной, если бы не отец и Мэгги, Айлин и Риф. И ты не думал о том, чтобы возвратиться?

 — Я слышал, что Эссия умерла пару лет назад и что отец ищет меня. Что ж, я думал об этом, однако же он сделал свой выбор, когда она была жива. И сделанного не воротишь. Каков отец, таков и сын. Мне кажется, я такой суровый в него.

 — Ну уж не такой суровый. А кто спас это беспомощное животное, этого Руфеса?

 При упоминании своего имени пес навострил уши, поднялся и подбежал к воде. Вскоре он был уже увлечен тем, что носился в брызгах ручья и гавкал на белок, дразнящих его с верхушек сосен.

 — Я вовсе не такой уж мягкий человек, Иден. Не заблуждайся.

 — Ты ошибаешься! — горячо заговорила она. — Ты хороший, благородный и сильный. После всего того, что пережил, ты продолжаешь заботиться о других… даже обо мне.

 Лицо ее вспыхнуло, и она отвела взгляд, не смея взглянуть в эти прекрасные темные глаза.

 — Ты чудесная леди, Иден. Красивая и добрая. Мечта любого мужчины.

 Она резко вскинула голову, и лицо ее застыло, на этот раз от боли.

 — Мечта любого мужчины. Скорее, кошмар. Со мной все кончено. Волк. Залапанная подонком на глазах его же приятелей!

 Она смолкла и всхлипнула. Волк протянул руки, обнял ее и стал успокаивать тихими словами:

 — Ты Иден Маккрори, красивая и добрая, настоящая леди, и не важно, что случилось с тобой. Она отчаянно покачала головой.

 — Нет, нет, ты не понимаешь. Я не леди, а шлюха. Я позволила ему… Джуд Ласло сказал, что любит меня, что хочет жениться на мне. Он не похищал меня — я сама с ним сбежала.

 Она заставила себя поднять глаза, ожидая увидеть то самое презрительное выражение, с которым глядел на нее каждый в городе.

 Волка словно в живот ударили. Итак, она билась в истерике в лагере Ласло из-за собственной вины. Он крепко обнял ее и погладил по щеке.

 — Иден, Иден, он воспользовался тобою, обманул тебя. Тебе, с твоей невинностью, откуда было знать о таких мужчинах, как Ласло.

 — Или обо мне.

 Волком вдруг овладело неодолимое желание нежно положить ее на землю и заняться с нею любовью. Я на самом деле ублюдок.

 — Какая уж я теперь невинная. Волк, — прошептала она, видя тепло в его глазах, ощущая нежность его прикосновений. Она не стала ему отвратительна. Он был не такой, как другие.

 Волк приблизил губы к ее залитому слезами лицу и коснулся длинных золотых ресниц, из-под которых побежало еще больше слез, он ловил их языком.

 — Иден, — хрипло прошептал он, отыскивая ее губы.

 Поцелуй зарождался тихий, замедленный, но когда ее губы ответили, слегка раскрываясь, его язык раздвинул их шире и проник в неземное блаженство внутри.