Он вышел у отеля «Палас», одного из немногих двухэтажных городских зданий с настоящей верандой, обегающей три стороны второго этажа. Наверное, здесь действительно можно остановиться. Вопрос: надолго ли? Погоня за Мэгги была чистой воды заблуждением, и он прекрасно понимал это. Маккрори женился и увез ее на какое-то Богом забытое ранчо далеко на север. Это было ясно из единственного зачитанного письма от нее.

 Читая между строк, он вдруг почувствовал, что этот невероятный альянс не сделал ее счастливой. Возможно, сейчас — если удастся отыскать ее — Мэгги согласится поехать с ним в Сан-Франциско, черт бы побрал этого шотландского скальпера. Интересно, рассказал ли ей Маккрори о своем прошлом? Скорее всего, нет. Выбранив себя за неуместный в таком возрасте романтизм, Флетчер не торопясь вступил в прохладный вестибюль отеля. Для начала надобно оглядеться, а потом уже заняться делом — деньгами, которые должен ему Пенс Баркер. А уж потом я решу, стоит ли искать Мэгги.

 Флетчер провел более чем удовлетворительное утро, выжимая несколько тысяч долларов из этого старого скряги Баркера за доставленное из Соноры мексиканское серебро, которое награбили Ласло и его парни. Ласло имел несчастье поделиться с ним этой информацией, и теперь он рассчитывал на свои законные десять процентов. Узнав от Маккрори и Блэйка о судьбе Джуда, павшего от изящной ручки падчерицы Мэгги и теперь не имеющего возможности расплатиться, Барт поскорбел, но дело есть дело, и за Баркером числился должок. Теперь они были квиты.

 Он поехал по улице в коляске, нанятой в платной конюшне Сеттлера за безбожно высокую цену. Но все равно это лучше, чем пачкать кремовый льняной костюм прогулкой по этим пыльным улицам, рискуя попасть под струю воды из кувшина, который тащит какая-нибудь мексиканка, или в облако пыли, поднятое колесами проезжавшего фургона. Он остановил свою клячу и вылез из экипажа. Швейцар «Паласа» принял серебряную монету и повел коляску обратно в конюшню. Только было Барт двинулся к двери с мыслями об ужине, как цоканье копыт и скрип тормозов возвестили о прибытии вечернего дилижанса из Прескотта.

 Интуиция подсказала ему задержаться на крыльце отеля. Сверху ему хорошо были видны выходящие пассажиры. Эту фигуру и эти каштановые волосы он узнал бы где угодно, еще до того, как она подняла голову и улыбнулась кучеру, помогающему выйти.

 В старомодном зеленом льняном платье и шляпе с павлиньим пером, элегантно сидящей на голове, Мэгги походила на жену какого-нибудь процветающего территориального бизнесмена. И походка у нее была респектабельной. Что ж, и раньше под ее циничной маской мадам из борделя скрывался «синий чулок» из Бостона. Он огляделся и увидел, что путешествует она в одиночестве. И никто не встречал ее на этой станции. Он бочком стал пробираться сквозь разношерстную и не шибко ароматно благоухающую толпу, которая всегда собиралась во время прибытия дилижанса у отеля.

 — Итак, ты действительно сбросила свою прежнюю оболочку и вернулась в свою бостонскую ипостась, — сказал он, беря ее руку и поднося к губам.

 Мэгги подняла глаза, увидела холодный голубой взор Барта и испуганно выдохнула. Его бородка была аккуратно подстрижена, а серебристо-светлые волосы разглажены. Он улыбнулся ей своей печально-циничной улыбкой, которая всегда так ей нравилась.

 — Ты говорил, что, может быть, выберешься в Тусон, но я почему-то не верила. Рада видеть тебя, Барт. — Она сжала его руку, и они вышли из толпы и поднялись по ступенькам на крыльцо отеля.

 — Ты стала еще прекраснее, Мэг. Мэг. Как давно никто из мужчин не называл ее так просто и так искренне.

 — А ты знаешь, я действительно скучала по тебе.

 — Зачем же ты тогда уехала? — Сказав это, он тут же пожалел.