Они медленно двинулись вместе к высшей точке блаженства, вздохами и ласками заменяя слова. Она любила его. Он же боялся любви. Призраки прошлого маячили между ними, пока плоть не взяла свое и не разогнала все мысли, все страхи, и наслаждение все победило. И после такой борьбы наслаждение было еще более сильным.

 Мэгги ногтями вцепилась ему в плечи, притягивая его к себе. Уже знакомые волны экстаза охватили всю ее, и она ответно яростно затрепетала, когда он содрогнулся, отправляя семя в чрево ее.

 Колин обмяк, задыхаясь. Он зарылся лицом в копну ее волос, вздыхая запах лилий и мускус удовлетворенной плоти.

 Он сполз набок, дотянулся до стола и выкрутил фитиль лампы. Комната погрузилась в темноту. Затем перекатился обратно к ней и укрыл их обоих одеялом.

 Они уснули в тишине, так и не промолвив ни слова в ночном безмолвии.

 На следующее утро Мэгги проснулась от ощущения потери тепла Колина. Тот уже бесшумно выккользнул из постели. Не открывая глаз, она слушала, как он тихонько шелестит одеждой, и ощущала его взгляд на себе. Он встревожен тем, что открылось ему ночью. Он не просто хотел ее, он нуждался в ней, и она понимала, что Колину нелегко смириться с этой мыслью. Она поклялась быть терпеливой и позволить ему самому во всем разобраться. Возможно, со временем он полюбит ее.

 Когда дверь тихонько закрылась, она села на кровати и спустила ноги. И тут же ей пришлось пригнуть голову к коленям, пока не прошел приступ тошноты. Поднявшись на дрожащих ногах, она совершила короткий утренний туалет и натянула ту же пыльную одежду, что была на ней вчера.

 Когда она вошла в главное помещение поста, Колина нигде не было видно. Услышав из кухни голос Иден, она направилась туда.

 — Доброе утро. Надеюсь, тебе хоть немного удалось поспать? — сказала она, слегка обнимая подчерицу.

 Иден посмотрела на бледное лицо Мэгги, заметила блуждающий взгляд.

 — Судя по тебе, мне спалось лучше. Ну-ка, позавтракай. Кухарка Калеба показала нам его частную кладовую, где он хранил запас хороших продуктов.

 Иден подтвердила и подозрения Мэгги насчет юной индеанки-кухарки, которую Калеб использовал как любовницу.

 — Наверное, не кукурузная мука? — улыбнулась Мэгги юной кухарке.

 — Что ты. Хочешь копченый бекон, пшеничный хлеб, консервированное масло? — Иден с улыбкой наблюдала, как индеанка нарезает бекон и хлеб.

 Мэгги налила себе чашку дымящегося кофе и осторожно стала прихлебывать, успокаивая бунтующий желудок. Она не хотела тревожить Иден своим таинственным недомоганием, но, возможно, доктор мог бы что-то посоветовать.

 — А где Торрес? Я понимаю, что он мало отдыхал, а может, и совсем не отдыхал, но мне надо его кое о чем спросить.

 — Кажется, он поехал в какую-то отдаленную деревню, проверить, не докатилась ли туда болезнь. Если все нормально, то он должен скоро вернуться. Отец и Эд пошли в загон готовиться к отъезду в Тусон, — добавила Иден, выжидающе глядя на Мэгги. — Ты еще не спрашивала, возьмет он тебя с собой?

 — Я еще не сказала ему об этом. Но скажу. Кухарка, хорошо понимавшая по-английски, с улыбкой поставила перед Мэгги тарелку. — Ты есть? — робко спросила она.

 Чтобы не обидеть девушку и не огорчить Иден, Мэгги села за простой сосновый стол и, отломив кусочек пышного белого хлеба, взяла ломтик бекона. Не торопясь, она все же съела достаточно много хлеба и половину поставленного перед нею блюда с беконом. Иден вскоре вызвали в лазарет.

 Поблагодарив юную кухарку, Мэгги выскользнула из кухни, намереваясь переговорить с Колином о поездке в Тусон. Она вышла на яркое утреннее солнце и почувствовала, как жара обрушилась на ее неприкрытую голову.