В то же мгновение грохнула винтовка отца, и Мортон ослабил хватку. Его голова была почти оторвана от плеч. Нож, который он держал в руке, тускло сверкнув, упал в пыль. Темный поток крови хлынул на землю, заливая непрестанно вопящую Иден.

 В нескольких милях от лагеря Джуд Ласло, изо всех сил старавшийся удержаться в седле, вдруг услыхал выстрелы, эхом отдающиеся среди холмов. Выругавшись, он попытался развернуть лошадь. Неужели Маккрори наконец-то объявился? Ему не понравилось, что выстрелов так много. Часовые должны были заметить приближение Маккрори и устроить аккуратную, без шума, ловушку. Разумеется, возможна и ошибка в расчетах. Его затрясло в лихорадке, перед глазами помутилось. Боль толчками терзала ногу.

 Соскальзывая с лошади и не имея сил предотвратить падение на каменистую землю, он проклял все семейство Маккрори. Джуд Ласло застыл, не слыша больше продолжающейся стрельбы.

 Волк первым подбежал к Иден, пытающейся откатиться прочь от истекающего кровью бандита. Кровь уже перепачкала ее бриджи и сапоги.

 — Спокойно, спокойно. Позвольте мне развязать вас, мисс Иден, — сказал он, опускаясь рядом с ней на колени.

 Волк был потрясен красотой лица девушки. Она посмотрела на него отцовскими золотыми глазами, обрамленными длинными густыми темными ресницами. Но только глаза она получила в наследство от Колина Маккрори. Она была невысокой и стройной, с кожей цвета слоновой кости, с тонкими чеканными чертами лица и копной волос оттенка лунного света. У него перехватило дыхание.

 «Это не для меня», — мрачно подумал он, заметив, насколько темными выглядят его руки на фоне ее кожи.

 Она, посмотрела в обжигающие черные глаза под густыми дугообразными бровями. Темно-коричневое лицо незнакомца было тронуто резкой мужской красотой. Волосы, длиною до плеч и совершенно прямые, отливали чернотой. В нем текла индейская кровь, но, хуже того, он тоже служил нанятым телохранителем и был столь же опасным и жестоким, как и Джуд Ласло. Иден охватил страх. Но тут же рядом оказался отец, он опустился на колени, отодвигая в сторону этого пугающего незнакомца.

 — Я позабочусь о ней. Посмотри, не остался ли кто-нибудь из них в живых. Если что, прикончи, — коротко сказал Колин Волку и вновь переключил все свое внимание на дочь, разрезая путы на руках и ногах и в то же время успокаивая ее.

 — Все будет хорошо, Иден. Уж теперь-то, малышка, все будет хорошо.

 Она не могла даже взглянуть на него, ей было невыносимо терпеть его прикосновения. Она ощущала себя оскверненной, грязной, опустошенной. Да к тому же он чуть не погиб из-за нее! Слезы, так долго удерживаемые, хлынули по ее щекам.

 — Ну, ну, Иден… малышка, не надо. Он коснулся ее мокрой щеки.

 — Все кончилось. Больше они не смогут мучить тебя.

 Колин погладил ее по волосам и обнял. Она сжалась в его объятиях, неподвижная, безмолвная. Он оглядел ее, высматривая ушибы и синяки. Она казалась целой и невредимой, но он мог себе представить, каким мучениям подверг ее этот ублюдок Ласло.

 Но больше всего его пугало ее молчание. Боже милостивый, остался ли невредимым ее рассудок?

 — Иден, скажи мне что-нибудь. Это я, твой отец. Ну, пожалуйста…

 Мэгги наблюдала за ужасной сценой, разыгравшейся в лагере. Уже стемнело, и воздух похолодел. Вокруг костра валялись трупы. Надо было поскорее увести Идеи с места этой бойни. Мэгги подошла к Колину, опустилась на колени и решительно положила ладонь на его плечо.