Она предложила присесть, он отказался, оставшись стоять посреди комнаты, чьи размеры только подчеркивали его высокую мускулистую фигуру.

 Мэгги радовалась, что Колин пришел. Перед утренним отъездом они должны были переговорить с глазу на глаз.

 — Я подлила в молоко Иден немного снотворного снадобья. Так что она хорошо отдохнет ночью.

 Колин сузил глаза, отчего выражение его сурового лица стало еще жестче.

 — Снотворное снадобье, травки для абортов. Есть ли пределы твоим медицинским талантам?

 Она напряглась, но не отвела глаз от его вызывающе циничного взгляда.

 — Иден травки не понадобились. Месячные закончились у нее три дня назад. Она в безопасности. Плечи его обмякли, и он отвел взгляд.

 — Слава Богу, но что, если… — он с трудом выговорил, — если кто-нибудь из этих ублюдков болел сифилисом?

 — Она имела дело только с Ласло, а он был здоров.

 Он вскинул голову.

 — А откуда ты…

 — Он регулярно посещал нашу Генриетту. А я заставляю моих девушек осматривать своих клиентов. — Она ощутила, как между ними возникла стена раздражения, но решила сразу расставить все точки над «i». — И уж коли мы затеяли обсуждение столь деликатной темы, то хочу тебя уверить ради твоего спокойствия, что я тоже не больна сифилисом.

 — То есть твой английский любовник здоров. Хотя он несколько изможден, судя по лицу…

 — Но он не мой любовник! — яростно сказала она, проклиная Флетчера, затеявшего сантименты за столом.

 — Ну еще бы, — поднимая одну бровь, не без иронии сказал Колин. — Наверное, именно поэтому ваши личные апартаменты находятся по соседству: по ночам вы встречаетесь в кабинете и сверяете счета?

 Ее пальцы вцепились в спинку канапе. Если она сейчас встанет, то бросится на него, чтобы сшибить эту холодную и жесткую улыбку с его красивого лица.

 — Но у нас разные спальни, потому что мы спим порознь. Барт не является и никогда не был моим любовником. И, вообще, у меня не было ни одного мужчины с… — Она затихла, борясь с нахлынувшими воспоминаниями.

 Разговор был для нее унизителен, Колин видел это по раскрасневшимся щекам, по напряженному положению тела, по жилке, которая забилась на горле. Он ощутил необъяснимое и страстное желание протянуть руку, коснуться бледно-золотистой кожи и ощутить, как порывисто ее дыхание.

 Проклятье! Он же совсем не за этим пришел сюда.

 — Мне совершенно нет никакой нужны знать о твоем здоровье. Если даже брак и будет иметь место, он будет без брачных отношений.

 Его слова пролетали по комнатке с тяжестью кирпичей.

 — Если. — Она впилась в него взглядом. — Ты хочешь сказать, что нарушишь свое слово с тем же сожалением, с каким шотландец переходит границы Англии? Недаром ты назвал меня англичанкой!

 — Я не нарушаю моего слова, — защищаясь, сказал он, опираясь о спинку изящного кресла.

 Они расположились в этой маленькой комнатке как два соперника, каждый используя мебель как щит.

 — А что же именно ты делаешь?

 И почему ей так трудно дышалось? Какую же власть этот человек имеет над ней, что слова его так ранят?

 — Я делаю тебе деловое предложение. Как ты, вероятно, поняла за ужином, я действительно состоятельный человек. И я благодарен тебе за помощь с Иден.

 — И теперь, когда ты получил ее обратно, ты боишься, что я буду действовать на нее разлагающе.