— Ты никогда не сможешь мне простить мое начало, да, Колин? Ты ведь потянулся ко мне в ту самую «минуту, как оказался в „Серебряном орле“. — Она отвела взгляд и смущенно вздохнула. — Что ж, и меня также потянуло к тебе. Но это не было небесным чувством, не так ли? Зов плоти. А такой респектабельный бизнесмен с политическими амбициями не может себе позволить развлечения такого рода.

 — В твоих глазах я просто какое-то ничтожество, — язвительно сказал он, не нравясь сам себе.

 — Колин, ты мне ничем не обязан за Иден. Он запустил пальцы в волосы.

 — Нет, черт побери, должен, должен за Иден! Ты рисковала жизнью, спасая ее от апачей. Ты спасла ее рассудок после того, как Ласло похитил ее.

 — Так что же ты хочешь сказать, Колин? Что твое чувство чести не позволяет тебе ни жениться на мне, ни бросить меня?

 — Я и сам не знаю, что я пытаюсь сказать. Я никогда не собирался жениться еще раз. Мать Иден была… совершенно особенной женщиной, настоящей леди, которая взялась за невежественного скотовода-эмигранта и обучила его… — Он поднял руки и со вздохом уронил их. — Обучила его всему самому необходимому.

 Настоящая леди. Эти слова ударили по больному.

 — Некогда, давным-давно, Маргарет Линна Уортингтон тоже была настоящей леди, — тихо сказала она.

 — И ты отбросила все это в сторону, чтобы в конце концов оказаться рядом с таким мужчиной, как Флетчер? — укоризненно, но без желания обидеть, сказал он.

 Она слабо рассмеялась.

 — О, мне приходилось встречаться с мужчинами гораздо хуже Барта Флетчера.

 — Мэгги хочет сказать, что в моем возрасте она встретилась с мужчиной типа Джуда Ласло, — сказала Иден, выходя с затененного крыльца.

 — Иден, не надо…

 — Я должна ему рассказать кое-что, Мэгги. Он думает, что я, как и моя мать, — совершенство. Что я невинная жертва Ласло.

 — Но так оно и было, Иден, — сказала Мэгги голосом, прерывающимся от слез.

 Колин с растущим беспокойством переводил взгляд с одной женщины на другую.

 — Может быть, одна из вас все-таки объяснит мне, что тут происходит?

 — Джуд Ласло не похищал меня. Я сама с ним сбежала.

 Слова Иден как камни падали в тишину ночи. Колин застыл потрясенный, уставя неверящий взор на единственное свое дитя. У молчащей Мэгги по щекам покатились слезы.

 — Ласло использовал меня. Он соблазнил меня лишь для того, чтобы заманить тебя в ловушку, когда ты начнешь преследовать нас. Я думала, он такой сильный и романтичный. То есть у меня было то самое девическое наивное представление, что и у Мэгги тогда, в Бостоне. Так что, видишь, отец, я гораздо более похожу на нее, чем на мать, но Мэгги самой удалось вырваться из своих проблем. А я не могла допустить, чтобы тебя убили. Я хотела умереть там. Мне так жаль…

 Колин вышел из транса, когда рыдания сотрясли хрупкие плечи Иден. Он мягко подошел к ней и обнял.

 — Ну, ну, малышка, не плачь. Проклятье, да не плачь же. Все будет хорошо. Дома никто об этом не узнает. — Он поглаживал ее шелковистые волосы и баюкал в своих объятиях.

 — Нет, ничего не будет хорошо. — Глухо от его груди доносились слова. — Луиза выгораживала меня несколько недель, пока мы с Ласло не сбежали окончательно. Когда мы вернемся домой, все в Пре-скотте узнают, что я натворила.

 Эти слова перерезали последнюю нить, на которой еще висела его надежда. Он глянул через плечо дочери и встретился взглядом с Мэгги.