— У веров генетически запрограммирован естественный отбор, — наконец проговорил Нейман, — ты должна это знать. — Лика кивнула. Да, она знала. — Они заботятся о своем потомстве с бульшим рвением, чем люди, ведь детей у них мало и они на вес золота, особенно девочки. Но если рождается ребенок с отклонениями, они не могут его принять.

— И… часто случаются отклонения? — голос девушки дрогнул.

— Ты — единственный случай, который я знаю.

Лика застыла, не в силах двинуться с места. В ее голове горным эхом разносились слова профессора. Но они не укладывались в мозгу, не воспринимались сознанием. Она не могла в них поверить.

— Бред… — резко вздохнув, она зажмурилась и потрясла головой. — Какие во мне отклонения? Я совершенно здорова!

— Да, ты совершенно здорова… — Нейман сделал многозначительную паузу, — для человеческого ребенка. Была.

Последнее слово заставило Лику вскинуть на него внимательный взгляд.

— О чем вы?

— Альфа-ген. Он не проявился в тебе тогда, когда это было нужно.

— И?

— Антуан не смог принять, что у него родился неполноценный ребенок. Ему нужно было найти оправдание, чтобы поддержать свой авторитет. Как у самого сильного вера может родиться слабая или неполноценная дочь? Почему его звериные гены не проявились в ней? И он нашел для себя самый подходящий ответ. Обвинил твою мать в измене.

— И выгнал из резервации?

— Нет, Анна сама уехала. Она не скандалила, не пыталась доказать свою невиновность. Я иногда даже думаю, что она была рада такому повороту событий. Твое отклонение дало ей возможность вернуться на материк.

— К нормальной жизни…

— Что?

Лика пожала плечами.

— Однажды она так сказала. Что я дала ей шанс жить нормальной жизнью. — Она заметно погрустнела, пустившись в воспоминания. — Мама не любила говорить об отце. Когда я была маленькая, она врала, что он умер. И каждый раз, стоило мне заикнуться о нем, переводила разговор на что-то другое. Я все время думала — почему? Только перед смертью она призналась, что он жив, но опять же не сказала всей правды. Да я и не спрашивала. Ей нужна была помощь, и в тот момент мне было плевать, кто эту помощь окажет. Я написала ему. Отправила скан анализа ДНК, который мать прятала все эти годы… Ждала, что он ответит… — голос Лики сорвался. Пытаясь сдержать злые слезы, она уткнулась лицом в ладони. И тут же вздрогнула от того, что на голову опустилась ладонь Неймана. — Но он молчал, — проговорила она сквозь пальцы. — Его молчание убило ее…

Нейману не оставалось ничего, как только гладить ее по голове, точно маленького ребенка, и смотреть, как вздрагивают узкие плечики. Лика душила в себе рыдания. Не хотела выставлять их напоказ. Но уже не могла сдержать.

— Я не знаю, почему он молчал, — заговорил профессор после небольшой паузы, — и не ищу ему оправданий.

— Но вы с ним заодно! — Оттолкнув его руку, Лика выпрямилась и посмотрела на Неймана обвиняющим взглядом. — Разве не так?

На ее бледных щеках все еще блестели дорожки слез, но глаза уже были сухими. Она успела взять себя в руки.

— Не совсем, — Нейман слабо улыбнулся. — Да, я поспособствовал твоему появлению здесь. Но поверь, это только в твоих интересах. Разве ты не чувствуешь, что меняешься?

В ее глазах мелькнуло недоумение, перешедшее в подозрение.

— Я догадываюсь, что с тобой сейчас происходит, — в голосе профессора мелькнули отеческие нотки.