— Чай, пожалуйста. Зеленый, без сахара.

— Дим, — молодая женщина потрепала сына по голове, — поздоровайся с профессором Нейманом и иди в свою комнату, поиграй.

Мальчик послушно выполнил просьбу матери.

Когда он ушел, Лукаш, все это время стоявший в дверях, привалившись плечом к косяку, ленивой походкой двинулся к жене. Сел, по-хозяйски обхватив ее рукой за талию, и от профессора не укрылось, как большая ладонь вера легла на округлый живот.

Пригубив чай, Нейман поставил чашку на стол.

— Так о чем вы хотели поговорить?

— О моем положении, — Ева кивнула на живот. — Мне скоро рожать.

— Знаю. Мы уже обсуждали, что роды пройдут в нашей больнице под наблюдением наших врачей. Вы хотите пересмотреть нашу договоренность?

— Нет. Но мне нужна помощь.

— Какого рода?

— Мне нужен кто-то, кто возьмет на себя часть работы по дому. Я сама уже не справляюсь, а Лукаш, — она бросила на него насмешливый взгляд. — Лукаш не всегда в состоянии. Частенько помощь нужна ему самому.

Каховский сверкнул глазами:

— Это были единичные случаи.

— Но они были, — подытожила Ева со свойственным ей упрямством. — Плюс Димке почти шесть. В садик он не ходит, и когда пойдет в школу — одному Богу известно.

— Мы договаривались о домашнем обучении.

— Я помню.

— И мы предлагали вам приходящую прислугу.

— Из числа ваших военных? — Лукаш презрительно фыркнул. — Я так и вижу эту прислугу: вооруженные до зубов, в бронежилетах и касках. Ах, да, еще с постоянно взведенным курком, а то вдруг этому монстру, то есть мне, стукнет в голову напасть на них и сожрать. Они же так все это и представляют. Я для них хуже дикого зверя, подцепившего бешенство!

Нейман сокрушенно покачал головой:

— Это не твоя вина, Лукаш…

— И не ваша, профессор, — успокоила его Ева. — Но Лукаш не хочет видеть в нашем доме людей. Вы понимаете, о чем я? — Она нагнулась ближе, вглядываясь в глаза Неймана. — И мне тоже не хочется.

— После того, что случилось с теми двумя папарацци, вряд ли кто-то добровольно рискнет войти к вам без оружия, — проворчал Нейман. — Неужели нельзя было найти более мирный способ выпроводить их отсюда?

— Они пробрались в мой дом! Они снимали мою жену! Голой!

Голос Лукаша сорвался на рык. Его лицо побледнело, в глазах вспыхнула ярость. Рука вера, лежавшая на подлокотнике дивана, сжалась в кулак, и когти, прорвавшись сквозь кончики пальцев, прочертили по полированной поверхности четыре глубокие борозды.

Нейман невольно поежился.

Ева даже не вздрогнула. Наоборот, мягко погладила Лукаша по щеке. Тот задержал дыхание, беря себя в руки, а потом процедил:

— Но время для этого выбрали неудачное. Если бы они заявились днем, я бы вызвал охрану. Но они влезли ночью. Так что пусть радуются, что мутант, которым они меня считают, не прикончил их на месте, а только слегка потрепал.

— Ты разбил их камеры, — профессор задумчиво потер подбородок, — нам пришлось хорошенько заплатить им за молчание.

— Это уже ваши проблемы. Я хочу сохранить хотя бы иллюзию свободы, которая у нас есть.

— А мальчик? — Нейман невольно взглянул на дверь, за которой исчез сын Евы. — Ему нужно общение. Вы не сможете держать его здесь взаперти. Да и ты сама, Ева, разве этого ты хотела?

От Неймана не укрылось, как при этих словах глаза Каховского сузились, и в них сверкнуло предупреждение.