— Разумеется. Неприятно слышать о том, что у нас роман. Должно быть, весь город уже судачит о том, что мы открыто сожительствуем в Дримскейпе.

— Но ведь это отчасти правда.

— И тебя это не тревожит?

— Конечно, нет. Ханна, я просто пытаюсь рассуждать разумно. Если не ошибаюсь, мы говорили о пропавшем дневнике.

— А меня тревожит! Вы, Мэдисоны, привыкли к тому, что в городе о вас сплетничают напропалую. Но мы, Харты, избегаем становиться предметом досужих сплетен и догадок.

Рейф понял, что она взвинчена. Она сидела, скрестив руки на груди, ее лицо пылало раздражением.

— О нас болтают с тех пор, как мы приехали сюда, — примирительно напомнил Рейф. — Поначалу ты не обращала на это никакого внимания. Что же изменилось теперь?

— Мне надоели сплетни. — Ханна смотрела на залив. — Я думала, что рано или поздно разговоры утихнут. Вначале все казалось мне таким простым. Я надеялась выкупить твою половину Дримскейпа и превратить дом в отель. Но с каждым днем положение осложняется.

— Видимо, под «положением» ты подразумеваешь наши отношения, а не то, что мы потревожили убийцу?

— Да, речь идет о наших отношениях.

Рейф покрепче вцепился в руль.

— Ясно. Хочешь, поговорим о них, а не о дневнике?

— Нет.

Он глубоко вздохнул. Ему следовало бы испытать облегчение, но он почему-то был разочарован.

— Это упрощает дело, — продолжал он. — Вернемся к пропавшему дневнику.

— Зачем? Дождемся, когда Аризона привезет копию.

Рейф разжал пальцы на руле.

— Как хочешь. А у меня кончается бензин.

— Ну так заправься.

— Слушаюсь, мэм.

Рейф проехал мимо библиотеки и прилегающего к ней маленького парка и свернул за угол, к центру города. Своим ростом он был обязан Колледжу Чемберлена и институту. Долгие годы крошечный деловой центр города составляли почта, аптека, бакалея и магазин скобяных товаров. Но в последнее время их стали вытеснять новые магазины, в том числе книжные, и ресторан, где часто бывали преподаватели и студенты.

Рейф подкатил к заправочной станции, остановился и выключил зажигание. Внезапно он понял, что начинает злиться.

— Прекрати, — потребовал он.

— Что прекратить?

— Злиться. Ты нервируешь нас с Уинстоном.

— Я зла и имею на это право. И намерена злиться столько, сколько захочу.

Он не выдержал, повернулся к ней лицом и протянул руку по спинке сиденья.

— Что происходит, черт возьми? Не понимаю, почему простое и понятное замечание о нас разозлило тебя.

— Терпеть не могу выражение «сожительствовать».

Рейф пожал плечами:

— Имей снисходительность к старшему поколению.

— А ты не смей подражать ему. Чтоб я больше не слышала этого слова!

— Ладно-ладно, только успокойся. — Рейф увидел, как смутно знакомый ему человек в заляпанном маслом комбинезоне вышел из гаража и направился к машине. — Черт, да это же Санди Хиксон!

Ханна на минуту отвлеклась, глядя в ту же сторону, что и Рейф.

— Да, кажется, он.

Рейф открыл дверцу.

— Он совсем не изменился.

— Точно. — Ханна поджала губы. — Он по-прежнему похож на парня, который выискивает на стенах туалета нацарапанные имена и телефоны будущих подружек.

— Мужчинам приходится пользоваться подручными средствами, — возразил Рейф, выбрался из-за руля и прикрыл дверь.