Макс зашевелился и поменял позу: он убрал ногу с ее бедер и заключил Софию в объятия, крепко прижав к своей груди.

«Я чувствую себя… любимой», — подумала она, прислушавшись к своим ощущениям.

У Софии перехватило дыхание. Да, именно любимой чувствовала она себя сейчас! В этом не было никакого сомнения. Однако двенадцать лет назад она ощущала себя так же, тем не менее Макс предал ее, низвергнув с небес на грешную землю.

София перевела дыхание и осторожно высвободилась из объятий Макса. Затем, стараясь не разбудить его, соскользнула с кровати.

Макс поморщился во сне, а затем перевернулся на другой бок и обнял подушку так, словно это была София. Его подбородок уже успел покрыться жесткой щетиной. Густые длинные ресницы отбрасывали тени на щеки. Этот безмятежно спящий мужчина был очень красив. У Софии потеплело на душе. Однако она не могла проявлять малодушие, потому что была уверена, что Макс не изменится, а значит, их отношения им не спасти.

Собрав с пола свою одежду, София умылась и стала одеваться. Она уже заканчивала застегивать платье, когда вдруг заметила свою ленту для волос, лежавшую на полу рядом с одним из полотен Макса.

Она нагнулась, чтобы поднять ленту, и вдруг увидела, что ткань не прикрывает нижнюю часть картины, на которой изображена изящная женская ножка в шелковой бальной туфельке.

София замерла в неловкой позе. Раньше Макс никогда не писал портреты, уверяя Софию, что у него нет соответствующих способностей. Однако похоже, они у него с некоторых пор появились. Как, впрочем, и натурщица сумевшая вдохновить его на создание портрета.

Ее охватило негодование. Кто эта женщина? Итальянская графиня с яркой внешностью? Смешливая француженка с живыми карими глазами? Впрочем, София не желала выяснять это. Она выпрямилась и на минуту задумалась, машинально наматывая ленту на запястье. Ей, конечно, не было никакого дела до изображенной на портрете женщины, но ее мучило любопытство. Как она выглядела? Была ли красивой? Молодой?

«Ну конечно, она красива!» — сердито подумала София. Она собрала волосы в хвост, перевязала их лентой и обулась.

Проделывая все это, София не сводила глаз с занавешенного портрета. Ее мозг лихорадочно работал, в голове роились сотни мыслей. Черт возьми, кто была эта женщина?!

Она перевела взгляд на постель. Макс мирно спал. Ей вдруг захотелось, чтобы он проснулся и ему можно было бы задать мучившие ее вопросы. Пусть объяснится!

Впрочем, Макс мог и не показать ей портрет.

София поняла, что попала в затруднительное положение. И все же она должна попробовать разбудить его!

— Макс, — негромко позвала она. Но он даже не пошевелился.

— Макс! — произнесла София громче. Муж спал как убитый.

Она вздохнула с облегчением и подумала, что теперь может с полным правом сказать, что честно пыталась разбудить его, но у нее ничего не вышло.

Привстав на цыпочки, София подошла к картине и стянула с нее ткань.

Сначала ей в глаза бросился изящный белый наряд изображенной на портрете дамы. Каждая его складка была тщательно выписана. Подняв глаза, София посмотрела на лицо дамы и затрепетала: это было ее лицо. Макс написал ее портрет! Но на портрете он изобразил ее толстой. Неужели она представлялась ему такой уродиной?! София выронила ткань, которую держала в руках.

— Что это ты делаешь? — раздался сонный голос Макса.

— Я… я только…

— Ты без разрешения смотрела мои картины? — спросил он строгим голосом.

София вскинула подбородок и отвернулась. Ей было трудно говорить с мужем, а тем более спорить, когда он лежал обнаженный в постели.