|
Перед Уту предстало чудовище, небольшое, меньше человека. Телом похожее больше на слизня, чем на змею, с двумя парами длинных рук… а головы не было. Присмотревшись, Уту все же различил удлиненные ноздри, как у лилиту, а глаз и рта не нашел. - Почему такие ноздри? – привычка разговаривать с собой же иногда очень мешала. Но Жестокосердная решила удовлетворить любопытство гостя. - О, они позволяют чуять не столько запахи, сколько суть. Видишь, он волнуется, потому что не знает, кто ты, не знает, что ты собой представляешь. И действительно, чудовище, приподнявшись над землей, в нерешительности раскачивалось взад вперед, а его руки судорожно сжимались и разжимались. - Он небольшой, - заметил Уту. - Зато быстрый и сильный, отрывает непрошенным гостям руки и ноги за считанные мгновения. А голову оставляет, - и Жестокосердная расхохоталась, будто считала подобное милой и забавной шуткой. - Он ненавидит чужих, как ненавидел их при жизни, - буркнул под нос себе Уту. Его голос чуть напрягся, но богиня не заметила этого. - Да, я оставляю суть. Он был воином, ему нравилось убивать, и он ненавидел чужих, и никого не любил, кроме своего друга-властелина. Это в нем осталось. - Но он был глуп при жизни и глуп сейчас, - опять мыслил вслух Уту. – И ты стремишься заполучить моего человека, потому что он умен, изворотлив и ты думаешь, что он будет полезнее себялюбивой девицы или простого воина. Жестокосердная пристально всмотрелась в древнего бога. - Да, - с вызовом бросила она. Уту сокрушенно покачал головой. - Умные – плохие рабы. Ты или отсечешь слишком много и тем самым лишишь его ценности в своих же глазах, либо заполучишь строптивого коня. - О, я люблю строптивых коней, - с гордым смехом ответила богиня. Уту пробормотал под нос еле слышно - И укрощаешь их плетью… Жестокосердная услышала и снова ответила, - Да, плетью. Со строптивыми иначе нельзя. - Хочешь побороться за своего человека? – по-деловому поинтересовалась она, вдруг сменив тему беседы и тон, - Давай испытаем его. Если узнав, что сыновья не его, он убьет лишь жену, я его не трону его душу после смерти. Если он сам не захочет мне служить, - с лукавой улыбкой добавила она. Уту поборол первый порыв согласиться. Эта женщина, эта богиня, была великой в своем коварстве и жестокости. Ему не тягаться с ней, слишком плохо Уту знал людей, по своей вине, привык смотреть на них сверху вниз, а они… Они становятся вот такими… Новыми богами, расщепляющими души и вселяющими их во что угодно. Страж-слизняк так и раскачивался перед ними, только руками меньше дергал. Кое-где из его плоти торчали обломанные наконечники стрел. «Глина», - вдруг понял Уту, - «его плоть из мягкой глины». Посмотрев на лучик солнца, выбранный как путь отступления, древний бог обратился к Жестокосердной. - Нет. Я предлагаю тебе сделку. Он будет плохим рабом и скоро тебе надоест. Кроме того, пройдут годы, и в твоих совершенных творениях обнаружатся слабые места. Не протестуй, - Древний поднял руку пытаясь сдержать возмущение богини, - сейчас они совершенны. Но время покажет. Потом ты со мной согласишься. Так вот, когда внук водоноса сядет на трон, я приду к тебе, и ты позволишь мне немного изменить… твое создание, твоего раба. Я не отберу его. Нет. Я лишь устраню изъян, думаю, к тому времени он уже проявится. - Ты меня интригуешь, - проронила богиня. – Ты же пришел забрать его у меня, а теперь отдаешь. Отчего? – требовательно поинтересовалась она. - Ты мне раскрыла глаза. На многое, - горько ответил Уту. - Ты ведь сделаешь из него лилу? - Да. Они венец моего мастерства. |
