А еще музыка, безответственно сочившаяся со всех сторон, кровоподтеками застывавшая в сугробах, в металлической сетке, окружавшей каток, в искалеченных ветках деревьев. И взгляды, случайные, дерзкие…

– Чем вы занимаетесь, Даня?

– Не понимаю, какая разница, – Данила знал, что отвечать вопросом на вопрос считается некультурным. – Сейчас я занимаюсь вами.

Они еще долго не могли перейти на "ты".

– Ну, чем-то же вы зарабатываете на жизнь, чем-то интересуетесь?

– Вами. Вами. Тобой.

Она не могла объяснить себе, зачем вообще пошла сюда, как согласилась, что наплела дома… мысли разбегались, стайка мальков, застигнутых возле ночного берега карманным фонариком, и не давали сосредоточиться на самом главном.

Особенно после того, когда она впервые ощутила, поняла и приняла его запах: Данила разрумянился, разгорячился, над ним небесной тенью зависал теплый пар. Аристократка мира ароматов, Лидия Альбертовна, наконец, нашла соответствие обонятельным мечтаниям: Данил пах, как ребенок, парным молоком и здоровьем, чистотой, с едва уловимым привкусом тертой моркови.

Сближение становилось все неотвратимее и яснее. Их несло навстречу друг другу, словно ледяная закольцованная дорожка вела их по этой зиме, и инерция скольжения, скорость, сдувавшая не только любые возможности анализа, но и опасность подпасть под традиционную эпидемию гриппа, образовали невидимый, но мощный воздушный коридор, из которого теперь уже не существовало выхода.

БЛИЗКИЕ

Никто, разумеется, даже и не подозревал о страстях, бушующих под спудом застегнутых на все пуговицы людей. Мурад Маратович готовился к отчетно-перевыборному пленуму Союза композиторов, Артем отдыхал после сессии и долго восстанавливался после ОРЗ, остальным же не было никакого дела до того, что зрелая женщина и совсем еще сопливый подросток, кажется, по-настоящему вляпались, влюбились.

А им на руку, казалось, эти короткие дни, когда терпкое варенье зимнего вечера, мгновенно минуя стадию депрессивных сумерек, загустевало над городом до положения мармелада, мягко стелившегося не только под ногами. "Темнота – друг молодежи", – радостно провозглашал Данила, и они, взявшись за руки, вышагивали по торговой улице, время от времени, чтоб только погреться, заходя в магазины.

В один из таких скоропостижно скончавшихся вечеров Данила пригласил

Лидию Альбертовну в "Макдоналдс".

Честно говоря, до сего момента она смутно представляла, что это такое. Правда, когда первый в Чердачинске "Макдоналдс" еще только предполагали построить, внимательно следила за развернувшейся в местных СМИ дискуссией о месте его дислокации. Впрочем, не так уж, если быть честным, и внимательно: занимаясь обычными кулинарными делами, она просто слушала на кухне радио или ловила по местным телевизионным каналам обрывки новостей.

Дело в том, что власти города объявили конкурс на наиболее удачный и остроумный проект ресторана. Ибо "Макдоналдс" автоматически должен был стать главной областной достопримечательностью. Символом прогресса и экономического процветания.

Некоторые наиболее горячие головы предлагали воздвигнуть его на главной площади, посредине, для чего понадобилось бы разрушить памятник вождю мирового пролетариата. Впрочем, проект этот показался общественности излишне радикальным да и несколько дурновкусным в своем символическом звучании, поэтому городская дума его отклонила.

И "Макдоналдс" построили немного в стороне от площади, но – все на том же центральном проспекте, возле Красного Поля, где раньше стояли памятники пионерам-героям, а нынче кособенилась времянка пивного ресторана.

Именно туда они отправились с Данилой в самые что ни на есть

Крещенские морозы.

МАКДОНАЛДС

И тут у Данилы кармане зазвонил мобильник.