МАКДОНАЛДС

И тут у Данилы кармане зазвонил мобильник. Лидия Альбертовна напряглась: с новой силой в нос ей шибанул уксусный дурман, запахи жареных полуфабрикатов. Раньше ей и в голову не приходило (по себе людей не судят), что у него может существовать параллельная, помимо нее, жизнь.

– Да, – сказал Данила равнодушно, – да, а, это ты, привет.

– Нет, – сказал Данила сухо, – я занят. У меня люди.

– Зачем, – сказал Данила, помолчав, – не нужно.

– Хорошо, – вяло улыбнулся Данила в сторону, – я тебе потом перезвоню.

По всему стало понятно, что звонок этот ему не понравился.

Сосредоточил. Данила стал твердым и непроницаемым, точно камень.

Особенно эта улыбка – в сторону – показалась какой-то мучительной.

Точнее, вымученной. Лидия Альбертовна всколыхнулась.

– Что-то не так?

– Да нет, все нормально, просто… – Он помолчал. – По работе как бы это.

– А я и не знала, что ты работаешь, ты же студент, как мой Артемка…

Точнее, знала… Все время забываю. Вы же еще такие маленькие… – И в ней закипели молочные реки, кисельные берега материнской заботливости.

Но она сдержалась.

– Так, типа, суечусь немного, кручусь-верчусь. Капитализм, однако.

– Удобная штучка, – сказала Лидия Альбертовна заботливо, наблюдая, как Данила убирает телефонный аппаратик в карман замшевой куртки.

– Ну, типа того. Удобная. Очень.

На некоторое время он стал совершенно неразговорчивым, совсем-совсем закрытым, маленький мужчина, механически жевал жареную картошку, которая показалась Лидии Альбертовне излишне суховатой.

Через некоторое время, дабы прервать молчание, природа которого так и осталась для нее непроясненной (Данила не пытался ничего объяснить), она пошла в туалет и помыла руки душистым жидким мылом.

– Ты знаешь, – сказала она, вернувшись, – после того как Брежнев съездил в Индию, в магазинах появилось огромное количество розового мыла "Махарани". Маленькие такие, розовенькие брусочки, с которых трудно было счищать обертку… Тогда всякие моющие средства считались большим дефицитом… ну и вот… А "Махарани" этого продавалось так много, что, когда первые очереди схлынули и все уже как следует им запаслись, оно все равно долго еще оставалось в продаже…

Данила сделал заинтересованную физиономию, именно сделал, отметила она про себя, нисколечко ему не интересно. Но тем не менее продолжила.

– Однажды летом, мы на турбазу поехали еще с одной семьей, с которой тогда вместе с Мурадом Маратовичем водили дружбу. – Вспомнив мужа,

Лидия Альбертовна немного смутилась. – Композитор-симфонист один, его жена и ребенок. И мы с Артемкой. Жена симфониста оказалась беременной, она все время принюхивалась к разным запахам, так как токсикоз и все такое, ну, ты меня понимаешь. – Она и сама не ожидала от себя такой прыти.

– Ну-ну, как не понять. Не маленький, – совсем по-взрослому улыбнулся Данила.

И она продолжила.

ОБЩИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Эротическое напряжение между ними все росло и нагнеталось. Вместе с поглощаемой едой, сладкой, обволакивающей пространство музыкой, особенной, зимнего разлива, теплотой, которую выделяют обжитые помещения. Даже с запахом этим ворованным Лилия Альбертовна примирилась.

Почему же они решили (как тогда на кухне) оттягивать решительные моменты подальше, делая вид, будто ничего существенного не происходит?

– И она ходила по лесу и все время принюхивалась. Не могу понять, говорила она, отчего это мне все время кажется, что пахнет какашками… Может быть, я невзначай на них наступила? Посмотри, говорила она мужу, на мои подошвы, какой-то противный и устойчивый запах.