Он играл причудливый финал сонаты, а Григ слушал, сдерживая дрожь, и широко улыбался («Радостно смеялся, смеялся, как блаженный!» – писал он родителям).

Лист посмотрел на него искоса:

– А что? И я тоже кое что могу сыграть с листа! Ведь я старый, опытный музыкант! – Он доиграл сонату до конца и любовно оглядел ноты. – Вы мне пришлете их, когда они выйдут?

– Я и теперь их оставлю. Я ведь их переписал.

– Да? Вы удивительно милый! Ну, а еще? Ведь есть еще что нибудь?

– Да. Фортепианный концерт.

– Уверен, что вы взяли его с собой! – Он почти выхватил ноты у Грига. – Не напоминаю ли я вам ястреба? – сказал он улыбаясь.

Он сыграл первую страницу и пробормотал:

– Ну, это еще лучше! Грандиозно! – И вдруг оборвал игру. – Знаете что, Эдвард? Оставьте ка у меня свой концерт. Я посмотрю… у меня возникла одна идея. Да, кстати, не зайдете ли ко мне сегодня вечером? Будут разные народы…

Григ замялся.

– Да не пугайтесь. Все очень простые люди. И музыку послушаете.

«Народов» у Листа оказалось довольно много – всё молодежь. То были ученики и ученицы Листа, бывшие и настоящие. Он представил им Грига:

– Таких вы еще не видали: это Норвегия. Очень интересная страна.

Через некоторое время он сказал:

– Желательно, чтобы мои дети поиграли. Ну, хотя бы вы, Софи!

Софья Ментер была одна из лучших учениц Листа. Она сняла перчатки и, полная достоинства, села за рояль.

– Что же мне сыграть, mon père? – спросила она.

Все ученики называли его отцом.

– «Лесной царь» – это, кажется, вам по душе!

Софи кивнула и обрушилась на клавиатуру.

«Лесной царь» Шуберта в переложении Листа был трагической и величественной фантазией. И Софья Ментер всегда играла его в своих концертах – и всегда с успехом. У нее был мужской удар, сильные пальцы, которым все было нипочем: скачки, двойные ноты, октавные пассажи. Она победоносно проносила сквозь них главную мелодию, не забывая о ее оттенках. Но звук у нее был немного резкий, кричащий, и оттого топот коня и властный призыв волшебника удавались ей лучше, чем жалоба мальчика и завораживающее пение лесных фей. Но впечатление было сильно.

Лист молча поцеловал раскрасневшуюся Софи в лоб. Но он был не совсем доволен: никто не умел сыграть эту вещь так, как он ее задумал, и так, как он играл ее в былые дни.

– Ученики у меня хорошие, – сказал он Григу, – но как трудно отобрать их! Сколько вздорных людей являются ко мне! Вот хоть бы вчера…

Ученики притихли, приготовившись слушать.

– Вчера утром явился ко мне один юнец. Известно, что я не беру платы за уроки. Талант – вот лучшая рекомендация! А тут является молодой князь или барон и с таким самоуверенным видом протягивает мне письмо! От кого? От английской королевы! И держит его, убежденный, что я его обязательно распечатаю. «Погодите, – говорю, – сначала сыграйте что нибудь, а там увидим, стоит ли читать ваше письмо». Но он сказал, что не решится играть, пока я не прочту. Как будто письмо английской королевы могло повлиять на мое решение! Я прочитал, потом послушал его и сказал: «Надо было сначала сыграть королеве: может быть, она не стала бы писать ко мне писем!»

Все засмеялись.

– Да, друзья мои, – продолжал Лист, – есть среди людей сорняки! Но, когда встретишь настоящего человека, – он обнял Эдварда, – как хочется жить! Я не боюсь вскружить ему голову – ему это не опасно!

Провожая Грига, Лист сказал ему:

– Сегодня среда, не так ли? Приходите в воскресенье, только обязательно!

– Но в воскресенье я уезжаю!

– Вечером? Хорошо.