– Пожалуйста, постарайтесь описать мне ваш кошмар, Мередит.

Мередит кивнула и добросовестно пересказала сон. Она объяснила, что детали обычно немного разнятся.

– Значит, в последний раз вы наконец соединились с мальчиком и девочкой на выжженном пространстве? Еще что-нибудь? Какие детали еще отличались?

– Да, вот еще. Корабль… – Мередит осеклась и закрыла глаза.

– Что с вами? – забеспокоилась Хиллари.

– Ничего, – ответила Мередит и сразу открыла глаза. – Доктор Бенсон?

– Да?

– Что могут означать подобные сны?

– Обычно это – проявление тех впечатлений, которые накапливаются в нашем подсознании. Страхи, глубоко загнанные человеком внутрь, могут всплывать в снах, когда пробуждается подсознание. Я считаю, что кошмары – это наши воспоминания, а также наши страхи, Мередит.

– Так что, по-вашему, могут означать мои повторяющиеся кошмары?

– Трудно сказать. Только беседуя с вами, исследуя ваше прошлое, мы сможем найти этим снам объяснение.

Мередит судорожно вздохнула. Неожиданным и совершенно необъяснимым образом она начала задыхаться. Ее охватило сильное возбуждение. Ей необходимо уйти отсюда, необходимо попасть на воздух. Она встала, снова села, движения были резки и порывисты. Ей показалось, что еще минута – и она закричит. Мередит плотно сжала губы, пытаясь сохранить над собой контроль.

Доктор Бенсон, нахмурившись, наблюдала за пациенткой. Мередит, всегда производившая впечатление крайне уравновешенной женщины, находилась сейчас в страшном возбуждении. Она нервно потирала руки, глаза были широко открыты.

– Что с вами, Мередит? Что вас так неожиданно расстроило?

Мередит ничего не ответила, ее трясло. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Хиллари вскочила, быстро подошла к пациентке и успокаивающе положила руки ей на плечи.

Мередит взглянула на врача. Глаза ее были полны слез.

– Я не сказала вам всей правды… никому не говорила… никогда…

Хиллари метнулась к своему столу, схватила телефонную трубку и вызвала секретаршу.

– На сегодня я отменяю всех остальных пациентов, Джанис. Переназначьте их на другой день. Миссис Стреттон нужна сегодня срочная помощь.

Мередит сидела в кресле, раскачиваясь из стороны в сторону. Хиллари решительно взяла ее за руку и заставила подняться.

– Давайте сядем на диван, Мередит, и вы мне все расскажете. Медленно, спокойно, не торопясь.

Тихий, сочувственный голос психотерапевта подействовал на Мередит, и она позволила отвести себя на диван.

Женщины сели. Последовало долгое молчание.

Наконец, очень тихо, Мередит заговорила.

– Я не знаю, кто я. Откуда я. Не знаю, кто мои родители. Каково мое настоящее имя. У меня нет личности. Я себя придумала. Я живу по собственным правилам. Меня никто ничему не учил. Меня никто не любил. Я была совершенно одна. Пока не встретилась с Сильверами. До восемнадцати лет я была потерянной душой. В каком-то смысле я до сих пор остаюсь потерянной душой. Помогите мне… О Господи! Кто я? Откуда я? Кто дал мне жизнь?

Слезы катились по щекам, но Мередит их даже не вытирала. Отчаяние с новой силой захлестнуло ее, и она опять начала раскачиваться из стороны в сторону.

Доктор Бенсон дала пациентке выплакаться. Она ничего не говорила, ничего не предпринимала, просто ждала, пока иссякнут слезы. Наконец Мередит утихла. Хиллари молча протянула ей бумажные салфетки, потом встала, налила стакан воды и дала Мередит.

Та взяла стакан, отпила немного и прошептала:

– Простите меня за эту истерику.

– Вам не за что извиняться.