А теперь… Это ведь закономерно — люди начинают встречаться, потом съезжаются, притираются, женятся, заводят детей. Никто не скажет, сколько нужно провстречаться, прежде чем переспать, сколько раз переспать, прежде чем съехаться, и сколько борщей сварить, чтобы получить в полное единоличное пользование руку и сердце.

Насте казалось, что и думать-то об этом еще рано, ей комфортно жить так, как они живут сейчас. Точнее некомфортно, но некомфортно в меру и по другим причинам. А Глебу? Ему ведь скоро тридцать, наверняка он действительно задумывается о детях, не о гипотетических, лет через пять, а о вполне реальных, которых можно начинать планировать, а то и делать. Причем с ней.

К ним снова кто-то подходил, здоровался, представлялся, Имагин живо беседовал, а Настя совсем терялась, то и дело отключаясь от беседы, ныряя обратно в свои мысли. Ей было страшно, а еще почему-то волнительно, будто она предвкушала…

Уезжать они с Глебом собрались раньше, чем подобная мысль посетила большинство.

Когда Настя склонилась, шепнула Имагину на ухо, что не прочь была бы отчалить домой, он даже не пытался сопротивляться. Конечно, ему-то тут было интересней, чем Насте хотя бы потому, что вокруг много знакомых, но не настолько, чтоб задерживаться дольше.

Уже выйдя на улицу, направляясь в сторону машины, Настя размышляла о том, с каким наслаждением сбросит с ног туфли, выковыряет из головы заколки. Причем сделать это она собиралась еще в машине, даже до дому не дотерпела бы. Надеялась, что Имагин простит ей вот такое перевоплощение из принцессы в золушку прямо на его глазах. В конце концов, если уж он строит далеко идущие планы, должен быть готов и к такому.

Кажется, смыться с мероприятия раньше решили не одни они. Те самые Самарские, на которых Глеб не так давно указывал, стояли у машины неподалеку. Девушка смотрела на небо, откинувшись в объятьях мужа, запрокинув голову, а мужчина что-то говорил на ухо, поглаживая круглый живот.

Настя даже смутилась, тут же отводя взгляд. Почувствовала, будто они с Глебом подглядели за чем-то очень личным, хоть и виноваты не были.

Имагин, видимо, думал так же, потому что нарушать чужую интимность не стал — подошел к машине, она сверкнула фарами, приветствуя, а потом открыл дверь, приглашая Настю занять место.

Она успела, а вот Глеб нет. Захлопнул дверь с ее стороны, а потом развернулся, улыбаясь.

* * *

— Тоже сбегаете? — Яр услышал, как в одной из соседних машин сработала сигнализация, оглянулся, заметил Глеба, решил, что не прочь перекинуться парой слов.

Потому усадил Сашу в машину, поручив Артему развлекать даму разговорами, пока он не вернется, а потом подошел.

— Ага, — Глеб пожал протянутую руку, — как у вас дела? — кивнул в сторону автомобиля Самарского.

— Хорошо. Ждем… — Яр улыбнулся, Глеб тоже, Марк когда-то ответил на этот вопрос приблизительно так же.

— Когда ждете?

— Месяцев через два. И даже не пытайся спросить, кого, — Самарский говорил серьезно, но все равно было видно, что настроение у него хорошее.

А Глеб и не собирался выпытывать. Скоро всё равно станет ясно, кто кого: Яр Марка, Марк Яра или жены мужей.

— Жене приветы передавай, ну и благодарность мою.

— За что благодарность? — Самарский удивился, оглядываясь на собственную машину.

— Помогла с трудоустройством, а я еще так и не смог поблагодарить лично.

Уточнять, в чем помощь, и с каким трудоустройством, Ярослав не стал. Видимо, выяснит у жены, просто кивнул, обещая передать.

— Если будешь в среду у Самойловых, сможешь. Они празднуют младшую, мы вроде как едем.

— Мы тоже едем.

— Тогда до встречи, — снова рукопожатие, Яр бросил один единственный заинтересованный взгляд на машину, туда, где сидела спутница Глеба, развернулся, направляясь к своему автомобилю.