Глеб промолчал.

— А еще знаете, вы очень опасный. Для меня. Я же в вас влюблюсь, а вы потом… Нельзя мне в вас влюбляться, Глеб Юрьевич, а вы вечно со своими ужинами, с опекой этой. А я чувствую, что плохо потом будет, а все равно хочу…

— Что хочешь?

— Поцеловать вас хочу. Можно?

Надо было отказать, ссадить с колен, а потом смыться восвояси, пока не передумал, но Глеб решил еще разочек пройти по краю. Совсем чуть-чуть. Один маленький поцелуй, и все. Потому кивнул.

Настя приближалась к его лицу очень долго, неотрывно смотря при этом в глаза, даже не моргая, а потом закрыла их, касаясь губ. Мягко, будто крылом бабочки задела, и так несколько раз, дальше прижалась еще тесней, проводя по мужским губам языком, и он ответил на приглашение, раскрываясь навстречу, легонько сжал зубами кончик языка девушки, и она тут же застыла, не пытаясь высвободиться — послушная, а потом позволил целовать так, как захочется ей.

Но и оторвался первым, пока еще может, пока руки остаются на спине, а не шарят по прижавшемуся к нему, такому горячему, манящему, желанному телу.

— Настька…

— Не понравилось?

— Тебе не понравится утром…

— Глупости, мне нравится, — она улыбнулась, проводя пальчиком по мужским губам. — С вами хорошо, вас так и хочется… зацеловать всего.

Не выдержав, Глеб застонал. Он явно себя переоценил. Бежать надо было сразу же, как она оказалась на кровати, может, заснула бы себе мирно, и теперь не пришлось бы сдерживаться из последних сил?

— Чего вы? Тяжелая, да? — она попыталась сползти, ей не дали — придерживая за талию. Глеб склонился к уху девушки, предпочитая ответ сообщить так.

— Ты когда-то ответишь за мои страдания, Настька, обещаю. Просто не сегодня.

— Бить будете?

— Любить, дурочка.

Дурочка задумалась, но промолчала.

— Давай переоденемся, и ты ляжешь спать.

— В это? — девушка потянула на себя его футболку, мужчина кивнул. — Хорошо.

А когда уже Имагин попытался снять ее с себя, воспротивилась, берясь за подол платья. В пору было сходить с ума. Или переставать бороться с собой, повалить на кровать и сделать приятно обоим, но Глеб только убрал с талии руки, чтоб не мешать снимать одежду.

Платье было объективно красивым и очень ей шло, но без него лучше. Без него можно ладонью пройтись по мягкой коже живота, обвести контур белья, сжать полную чашечку, поцеловать выступающие ключицы, скользнуть губами вверх по шее до подбородка, чувствуя, как она выгибается, открываясь для прикосновений, а потом… натянуть-таки свою футболку.

— Все, теперь спать, — победив сопротивление, Глеб опустил Настю на кровать, а сам вскочил, пока был в состоянии.

— А вы? — и вновь на него смотрели полные сомнения глаза. А еще немножко обиженные. Видимо, в планы пьяной принцессы входило что-то другое.

— А я в душ, и тоже спать. Давай, под одеяло, — Глеб помог справиться с покрывалом, улыбнулся, получив такую же улыбку в ответ, потом поцеловал протянутую к его лицу ладошку, отступил.

— Вы точно будете спать?

— Буду-буду…

— Ну смотрите мне… — Настя зевнула, тут же уплывая в первый сон.

А Глеб… смотрел. Все так, как она хотела. Смотрел на нее в своей кровати, в своем мире.