То, что сделал я, вообще-то было не принято. Я стал наносить короткие, "фехтовальные" удары по рукам, голове, плечам, корпусу Рикка, заставляя его отступать. И — о, да! Он споткнулся! Зацепился пяткой при отступлении за какой-то шов в покрытии ринга и грянулся спиной на землю! Нет, я не отправил его в нокдаун — это была случайность, но она давала мне шанс выйти из боя с честью.

Я тут же демонстративно стянул с себя перчатки и подошел к нему, чтобы помочь подняться.

— Эхе-хе, Герман Викторович, а ведь мы бы еще пободались, не случись этакого недоразумения... — кряхтя вещал Рикк.

— Непременно, непременно, Борис Францевич, — вторил ему я, моргая залитым кровью из брови глазом. — Мы бы ого-го еще, если бы не вот это вот!

Было отрадно понимать, что мой противник тоже огреб капитально и едва держался на ногах от усталости.

— Б-бой окончен? — спросил Виктор Иванович Лопатин, бессменный рефери, председатель Федерации и будущий директор Дворца спортивных единоборств.

— Да-а-а! — хором заявили мы с Рикком.

— Д-доктор! — сделал приглашающий жест Лопатин.

Пожилая лихая тётенька в белом халате принялась нас латать и материть. Материлась она виртуозно, я таких оборотов в жизни не слыхал. Если обобщить — то вертела она нашу Федерацию дворового бокса вместе и всех идиотов, которые приходят сюда чесать свои морды о чужие кулаки, по раздельности! И вообще!

— Знаете, как добрые люди Дубровицу теперь называют?

— И как же? — поинтересовались мы.

— Город разбитых хлебальников! — она употребила другое слово, схожее по звучанию, но гораздо более ёмкое.

Все присутствующие в зале боксеры радостно расхохотались, подмигивая друг другу изукрашенными физиономиями. У кого-то имелся бланш под глазом, другой щеголял шикарной ссадиной или— как я — рассеченной бровью. Тут были рабочие, водители, инженеры, пара директоров, учитель, мусорщик, мясник, бухгалтер... Ну, и я, грешный — журналист районки.

— Восемь минут тридцать две секунды! — провозгласил Тимоха. — Рекорд!

— Ур-р-ра-а-а!!! — заорали мужики и кинулись нас обнимать.

Последний рекорд поставили Волков с Поликарпычем — старым соратником Лопатина. Они месили друг друга семь минут сорок четыре секунды, и это был настоящий Сталинград. Теперь вот — мы с Рикком стали рекордсменами.

Подскочил Тимоха и стал совать мне в лицо какие-то тетрадные листочки:

— Смотри,,

С этим у нас было строго. В ринг не пускали человека с травмой. Медик наш, Марфа Васильевна, и убить могла. А потом реанимировать. Потому следующий бой у меня будет не раньше, чем через две недели, но — никто не мешает приходить на лопатинские тренировки...

Вообще — значок на сотку я, наверное, уже заслужил. Ведомость с временем, проведенным в ринге, вел сам Лопатин. Но дело это было непростое — добить "ринговое" время до ста — ведь средний бой длился минуты три-четыре, потому как спарринговали у нас спортсмены непрофессиональные, народ быстро выдыхался. Отличный получался стимул бросить курить и заняться кардио-тренировками. Бег там, гребля, плавание. Мы, мужики, народ такой — нам только дай самоуничтожением позаниматься. Если бросать самоуничтожаться при помощи алкоголя и никотина — так только для того, чтобы качественно огрести по роже. И, знаете, это работало!

Привалов как-то на заседании Горсовета хвастался, мол, за последние два месяца массовых драк "район на район" зафиксировано не было от слова совсем, да и количество пьяных "хулиганок" снизилось. И хвалил совместную работу с Федерацией — мол, вот какие молодцы, профилактика правонарушений через спорт. Отдельное спасибо досталось Волкову — он пустил в свой, ПДОшный, спорткомплекс любителей бить друг другу морды.