— Прекратить огонь! Прекратить огонь!

— Он шо там, один был? Кур-р-рва! — выдохнул Гумар. — Шоб я сдох! Вот так оно всё и происходит, журналист. Так и напиши, хотя хрена с два тебе разрешат такое написать. Сначала один идиёт с какого-то хрена пристал к местным, потом — местный идиёт приложил нашего идиёта мотыгой, потом наши идиёты арестовали тех, кого надо, и тех, кого не надо, а потом еще один местный идиёт с длинной бородой пошел хреначить в нас из гранатомета...

Идиёт с бородой изломанной фигурой лежал на песчаном склоне холма. Гранатомет скатился вниз, без заряженной гранаты он не казался чем-то опасным и выглядел несерьезно. Осмотреть тело уже поднимались несколько солдат во главе с офицером, они тяжело карабкались вверх, и я отсюда мог разглядеть их потные спины.

Игорёк и водитель грузовика горестно нарезали круги вокруг пострадавшего автомобиля и цокали языками. Погранцы с нашего бэтээра вроде как никуда не торопились.

— А что — мы никуда больше не едем? — я прижимал к рассеченной (в который раз!) брови кусок бинта.

— Мы — нет, — сказал Игорёк. — Тут наша зона ответственности заканчивается, на блокпосту колонну встретят и дальше поведут... Там отряд обеспечения движения работает, не пропадете. Так что давайте вон — в кузов грузитесь. Славка — водитель знатный. А кепку можешь себе оставить, хотя лучше бы ты какой панамой обзавелся — уши обгорят. Хотя чего это я? Они у тебя уже обгорели.

Славка помог нам расшвырять какие-то тюки в кузове, и мы полезли внутрь. После бронетранспортера ехать в "Урале" на мягких мешках было, с одной стороны, комфортно, с другой — страшновато. Мои ангелы-хранители — старшины бдили у заднего борта, не выпуская из рук автоматов. Я, как истинный гражданский шпак, развалился поудобнее.

— А я так скажу — стреляли по нам! — заявил вдруг Даликатный. — Конкретно в наш бэтэр.

— Это чего ты так решил, Микола? — удивился Гумар. — Голову напекло?

— А ты подумай, Михась, — погранец прищурился. — Вот ты бы куда стрелял, чтоб наибольший урон принести?

— По бензовозу, ясен хрен!.. А-а-а-а! От, срака! — понял его товарищ. — А если совсем там какой туебень с гранатометом — он бы по танку пальнул, потому что танк — это стра-а-а-ашна! Нахрена ему наш, погранцовый бэтэр, а?

— Вот! — кивнул Микола. — Говорю же — по нам стреляли!

— Так к дехканам этим же не мы пристали? Лупанул бы он по УАЗу — я бы понял...

— А шо у нас такого необычного было, шо мы этому народному мстителю приглянулись? — рассуждал Даликатный.

Вдруг оба пограничника повернулись ко мне.

— Товарищ Белозор, а не тебя ли часом прикокать хотели? — совсем неделикатно спросил Даликатный. — Или ты по жизни такой везучий? Я ни на шо не намекаю, но за полгода тут с нами такой херни не бывало: шоб один гранатометчик и аккурат по нам!

— Меня-а-а-а? — дремоту как рукой сняло. — Это с какого хрена?

— Ну, то нам неведомо. То ты сам думай. Наше дело — тебя в комендатуру доставить. Но — сначала тебя перепутали, потом — из гранатомета пальнули... Если б не Игорёк — нам всем, кто на броне был, мало бы не показалось... Нам, скорее всего, вообще ничего бы не показалось уже.

С везением последний годик у нас действительно серьезные разногласия... По спине у меня поползла холодная струйка пота. Нормально так командировка начинается!

* * *

Мазари-Шариф считался городом священным. Он так и назывался — "Священная гробница", если переводить буквально с языка дари, на котором разговаривали афганские таджики.