Положение спас патруль одетых в некое подобие военной униформы молодых мужчин — гладко выбритых, с аккуратными стрижками, но каких-то излишне вальяжных и расхлябанных. Впечатление грозных воинов они не производили.

— Царандой! — выдохнул Гумар.

Царандой — это что-то типа местной милиции или полиции. Они мигом вникли в ситуацию — благо, один из стражей порядка неплохо говорил по-русски, наорали на местных, для внушительности подергав затворы акээмов, и освободили из моих лап злодея, чтобы тут же нацепить ему на запястья наручники, и, подгоняя затрещинами, отправиться куда-то по бесконечному лабиринту проулков и улочек. Объяснять они ничего не стали, видимо, записав инцидент в графу исчерпанных.

Даликатный поднял с пола клинок и протянул мне:

— Держи. Твой трофей, — а потом добавил: — Как пить дать отпустят этого черта за поворотом.

Тесак, которым меня пытался выпотрошить бородач, выглядел на самом деле устрашающе. Я читал что-то о таких штуках: хайбер, кубер, салавар-ятаган — вот как он назывался. Жуткая штука. Этот еще был из небольших — лезвие около сорока сантиметров, простая рукоять с накладками из желтой кости. Такие клинки порой достигали и метра — о них еще Киплинг писал. Располовинил бы меня этот тип, если бы на ушко чего-то сказать не хотел...

Я взял хайбер и спрятал в рюкзак, завернув его в палестинку. За платок-шемах Хасан деньги брать отказался — мол, в качестве извинения за инцидент, чтобы мы не думали, что в Мазари-Шарифе не чтут обычаев торговли. Я тут же отдарился — у меня с собой было несколько банок консервов, и сгущенку торговец принял с широкой улыбкой — сладкоежка, однако!

— Слушай, Белозор, ты понимаешь, что таких случайностей не бывает? — спросил меня Даликатный уже в УАЗике. — Я, с одной стороны, рад, что мы сдадим тебя с рук на руки, а с другой — мне даже интересно, что ты за человек такой, если еще и суток тут не пробыл, а тебя уж два раза едва на тот свет не отправили...

— Будешь в Кабуле — найди Гериловича, его там каждая собака знает. Он мужик толковый, ему можно доверять. Расскажи Брониславычу всё как есть, если кто и докопается — то это он. Герилович из наших, из полешуков, и с Машеровым вроде как накоротке. Поможет в случае чего, — несколько рассеяно проговорил Гумар. — Ну, и, если что — просись к нам, на границу, репортажи свои писать. Мы тебя в обиду не дадим.

Такая забота этих двух тёртых мужиков мне была, конечно, приятна. А думать о том, что где-то в окружении Машерова, или Сазонкина сидит дятел, который стучит про меня кому-то, желающему теперь моей смерти — это было, конечно, совсем не приятно.

— Никакого удовольствия, — сказал я, подражая герою одного культового фильма из будущего и делая паузу между частями фразы. — От работы!

Глава 12, в которой вертолёты поднимаются в воздух

— В Кабул мне вас отправить нечем, — комендант лениво чесал пузо под расстегнутым кителем. — Но могу предложить Кундуз. Борт пойдет до базы Триста сорокового рембатальона. А оттуда уже будет транспорт до самого Кабула. Это я вам гарантирую.

И снова почесал пузо. От этого свинтуса в погонах воняло потом, дрянными сигаретами и спиртным. Форма на нем была грязной и неопрятной. По сравнению с лихими погранцами и даже с "молчи-молчи" Валеевым он выглядел жалкой пародией на советского воина.

Чисто географически Кундуз находился ближе к Кабулу, это да. Погранцы делали страшные глаза, имея в виду, что комендант гонит — и я был с ними полностью согласен. Возникало стойкое чувство, что этот тип просто хочет от меня избавиться.

— Решено! Отправим вас сегодня же. Там звено "восьмерок " как раз в Кундуз летит из Московского, сейчас порешаем.