Это было странно. Кажется, ведомство Гериловича и эта самая "контора из трех букв" не особо ладили, но что я знаю о местных раскладах? Вообще, я старался об этом не думать — но периодически накатывало. По-хорошему — один щелчок пальцев, и отправляется Гера Белозор деревья валить куда-нибудь в Надым. Или в Надыме — тундра и нет деревьев? В любом случае — Надым может и раем показаться, если какой-нибудь секретный энтузиаст решит взяться за меня всерьез... Надеюсь — не решит. Да и Сазонкин вроде как говорил, что прикроет меня, если я сильно наглеть не буду. Но что значит "сильно" в моей ситуации?

У одного из подъездов дежурил афганский сарбоз с автоматом наперевес: наверное, там жил какой-то важный местный чиновник. Тут была вода, газ в баллонах, электричество — не очень-то это отличалось от того же Термеза. Но впечатление было обманчивым — в паре километров отсюда, на склонах гор ютились убогие глинобитные хижины, где и воды-то нет, не говоря уже о центральной канализации и линиях электропередач!

Каждое утро профессиональные водоносы наполняли свои огромные кожаные бурдюки внизу, на водопроводах центральных улиц, и пёрли на своих спинах наверх пешком, чтобы продать за какие-то гроши таким же нищим людям, как и они сами. Десять афгани за бурдюк — этого едва хватало на ужин... И так жила большая часть Кабула, да что там — большая часть всей страны!

— К пресс-атташе я тебя сегодня не поведу. Пойдем есть и спать, — заявил Герилович. — Так что особенно не разгоняйся — мы уже почти добрались. Тут у девочек в двушке комната свободная...

— У девочек? — напрягся я.

— Ну, русистки. Как правильно? В общем — преподаватели русского языка. Хорошие девочки. Бывалые. Сомали прошли, например, — он решительно шагнул в подъезд и принялся подниматься по лестнице.

— Ах, Сомали-и-и-и... — сделал вид я, что понял. — Слушай, а мы вот так шатаемся — комендантского часа разве нет?

— Есть. Но не для нас.

Он помахал рукой военному патрулю — солдаты были то ли узбеками, то ли туркменами. Военнослужащие козырнули, но как-то вяло. Откуда тут его все знают? Он что — пресловутый "русский Рэмбо"?

* * *

Дверь была типично наша, советская. Даже матерное слово, выцарапанное скромненько, в левом верхнем углу имелось. "Ирка из 17 кв — бл..дь". Ну, куда ж без этого! Страсти кипят!

По серым бетонным ступеням мы поднимались наверх — конечно, в 17 квартиру. Металлические цифры крепились позолоченными гвоздиками к обитой дерматином двери — как будто и не в Афгане вовсе. Герилович по-хозяйски сунул руку за дверной косяк, извлек оттуда ключ и сунул его в замочную скважину.

— Может, постучать нужно? — спросил я.

— Ай, успокойся, — отмахнулся полковник. — Они нормальные. Да и спят, наверное, чего будить?

Нормальные? Ну, не знаю...

В прихожей стало понятно — не спят! Негромкие голоса раздавались с кухни, оттуда в коридор проникал желтый электрический свет и запахи свежей выпечки. Кажется — ванильной.

— Хозяйки, встречайте гостей! — Казимир Стефанович абсолютно не стеснялся.

— Казя? — голоса были молодыми и очень удивленными. — Это ты?

С кухни выбежали две женщины в одинаковых домашних халатах — желтеньких, в белый горошек. Что про них можно было сказать? Симпатичные, подтянутые, без возраста — они вполне могли бы сыграть у Верховена в "Звездном десанте", очень органично бы смотрелись.

— Ирочка, ВерОника — я привел вам Белозора, — полковник по очереди поцеловал ручку каждой из них, произнеся имя рыжей кудрявой "русистки" с ударением на второй слог.