|
Так что ничего путного ответить я ему не мог, поскольку был с ним в целом солидарен. Этот афганец крепко ухватил загорелыми руками оплетенный бисером руль, ёрзал на обшитом бархатом сидении и говорил еще что-то: про цены на муку, электрификацию и наглых царандоевцев, и почему-то — про Панджшер. Было у меня подозрение, что и сам Мустафа, и эта машина, раскрашенная в невообразимые цвета и с цацками, висюльками и бахромой по всем стеклам, совсем не просто так тут нарисовались, но уговор с Гериловичем был простой — я занимаюсь своими делами, он — своими, а если мне начинает грозить опасность — он или его люди сообщают мне об этом прямо и недвусмысленно.
А потому — у главной базы витебских десантников, что находилась недалеко от Кабульского аэродрома, я выпрыгнул на сухой хрустящий гравий, хлопнул дверью, помахал Мустафе и двинул к КПП. — А ты что за хрен с горы? — спросил меня хмурый терминатор практически двухметрового роста, а потом в его васильковых глазах появилось узнавание : — Э-э-э-э, это тебя мы, что ли, в Термезе высадили вместо Ташкента? Ёлки! Добрался! Десантник в полном боевом облачении и вооруженный до зубов действительно производил грозное впечатление. Мало на кого в этом мире Гера Белозор должен был смотреть снизу вверх! И когда такие встречи случались, это немного угнетало. Я ведь его тоже узнал — мы вместе с этим восточнославянским Шварценеггером дышали килькой через кислородную маску, только в положении сидя он не казался таким верзилой. Хотя какой он, к черту, Шварценеггер? Дольф Люндгрен и есть, только личико не такое квадратное! Иван Драго, Красный Скорпион и вот это вот всё... — Жихарев! — крикнул сей достойный последователь дела бессмертного дяди Васи. — Жихарев, звони замполиту, скажи — журналист пришел, из "Комсомолки"! Щас, тащ журналист, щас разберемся. У тебя же документы есть? Проходи в караулку, надо подождать немного — и вас пропустят. И они начали разбираться. Идея была какая — взять несколько бойцов из Беларуси, сфотографировать, побеседовать с ними о житье-бытье, не заостряя внимания на военных подвигах. Но специфика деятельности витебской десантуры была как раз в том, что с самых первых дней в Кабуле десантники насовершали этих подвигов по самое не балуйся, и их начальство боялось "как бы чего не вышло", если подчиненные обмолвятся о всяких жутко секретных операциях хоть полсловом... Наконец — замполит нашел мне на растерзание двух парней, которые пару недель назад помогли на пожаре местным: вытащили из горящего дома двух угорелых мужиков, осла, козу, восемь единиц домашней птицы и перепуганную бабулю в парандже. Пацаны так и сказали — "восемь единиц домашней птицы". Эти ребята были уроженцами славного града Чечерска, учились в одной школе в параллельных классах и призвали их тоже в один день, так что ладили мои собеседники друг с другом отлично и понимали один другого без слов. Мы сидели за столом в помещении навроде комнаты отдыха или читального зала, на обычных деревянных стульях с красными матерчатыми вставками, и трепались довольно свободно. В ленинский уголок решили не ломиться — обстановка там не располагает к откровенности, и, хотя в душу я хлопцам не лез, но... — А вечером — видео смотрим. Правда, нормальные фильмы не найдешь, да и с переводом проблемы... Ну, у нас пара ребят есть, они по-английски могут, и еще Девлет — он с фарси переводит. В общем — глядим, что в руки попадает, но это случается очень редко, потому крутим одно и то же... А так — кормят нормально, стреляем много, приключений уже нажрались, хотим домой. Но этого не пишите. Приходите к нам на концерт, у нас целый ансамбль имеется: две гитары, барабан и скрипка! — сыпали предложениями десантники после того, как я выключил диктофон. — А то на вечер сегодня оставайтесь — у нас есть эти, как его. |
