Минута шла за минутой, долго, очень долго. А получили ли фархканы его послание? Он изучил мониторы. Никаких кораблей вокруг, не считая двух фархканских судов, располагающихся ближе к центру системы от станции, оба с признаками ИЭВ, похожими на дредноутские. Ни одно не изменило курс и ни одно не направлялось в сторону «Джойо». Прошло еще пять минут.

— Корабль «Джойо», пилот Альберт, вам разрешено приблизиться и пришлюзоваться. У вас есть маяк?

— Фархка Станция 2, подтверждаем. Маяк есть. Идем дальше в соответствии с разрешением.

Ван старался, как мог, чтобы подход к станции и посадка прошли ровно, хотя не мог одолеть беспокойства.

Тристин говаривал, что фархканы могут держаться неприветливо и что их технология намного превосходит высшие достижения людей. Установка для солнечной вспышки это подтверждала.

— Человек пилот Альберт, можете пройти в первый зал для бесед. Вас встретят.

— Станция 2, спасибо. Я иду. — И он кивнул.

— Они с вами говорят? Это нечто, — заметила Алья, пока командир отвязывался.

— Меня больше волнует, как фархканы нас встретят.

— Вы поймете, что делать.

— Будем надеяться, пойму, — и Ван соскользнул с командирского места.

Несколько минут он провел в своей каюте и приводил себя в порядок, прежде чем пройти к люку и отпереть его. В серо-зеленом, безликом коридоре фархканской станции его обдало мускусным запахом, о котором он совсем забыл. Не то чтобы запах вызывал отвращение, просто был слишком чуждым. Ван запер люк мысленным приказом и пошел дальше. Коридор был пуст, как и в прошлый раз.

Впереди виднелась одна-единственная открытая дверь. Фархкан, который ждал в зале, лишенном мебели и любых иных предметов, не воспринимался как тот, что делал ему операцию, восстанавливая вкрапления.

Ван поклонился.

— Спасибо вам. Не думаю, что мы встречались.

— Мы не встречались. Можете считать меня Эрелоном Джхаре. Вашим попечителем остается Рхуле Гхере, Ван Кассий Альберт.

Нелегко было представить себе, с чего начинать разговор.

— Почему вы здесь? Пилот Десолл применил технологию выше ваших человеческих возможностей. Результаты убили много сотен миллионов.

Ван некоторое время думал, прежде чем ответить.

— Найти какое-то понимание.

Джхаре пролаял, смеясь по-фархкански.

— Вы ищете… отпущения… за то, чего не предвидели и не делали. Никто не может его даровать.

— Вы один из тех, кто изучает людей и этику?

— Любой, кто по-настоящему изучает что-нибудь, может изучить и этику, — помедлив миг, Джхаре добавил: — Я изучаю технологию, которую пилот Десолл… — Настала долгая пауза, прежде чем фархкан продолжил — применил неэтичным образом, надеясь достичь этичного разрешения неразрешимой трудной задачи.

— Ревенантская культура была неразрешимой трудной задачей?

— А разве не очевидно? Эта культура основывалась на существовании божества. В ней правила поведения приписаны божеству. Эти правила исключают свободный выбор. Ни одно божество не может исключить свободный выбор. Общество, развитие которого определяют подобные правила, неизбежно порочно.

— Общества должны иметь правила. Иначе они не уцелеют. — Возразил Ван. Фархкан рассмеялся.

— Вы правы. Общества должны вырабатывать правила. Правила, которые налагаются во имя божества, всегда порочны. Они порочны, потому что негибки. Вселенная меняется. Даже законы вселенной не могут быть негибки.

Командиру пришлось подумать о том, какого рода пороки имеет в виду фархкан.

— Без твердого руководства люди могут склониться к чему угодно на любой лад.