Командиру пришлось подумать о том, какого рода пороки имеет в виду фархкан.

— Без твердого руководства люди могут склониться к чему угодно на любой лад.

— А разве это не справедливо в отношении любого существа, у которого развивается разум и которое способно рассуждать?

То был, собственно, не ответ, не так ли?

— Вы говорите, что нет моральных абсолютов?

— Солнце взрывается вспышкой. Погибает культура, множество существ. Такое случается во вселенной. Разве это неэтично? Как это может быть? Такова вселенная. Человек находит способ произвести вспышку солнца; он применяет этот способ, чтобы уничтожить мир. Почему это сколько-нибудь отличается от того, что снова и снова делается во вселенной?

— Это совсем не то, — возразил Ван.

— Результат тот же. Вы считаете, что вселенная не этична?

— Мыслящие существа имеют право… у них есть долг… устанавливать порядок и мораль.

— Для кого? Для вселенной? У вас есть такой долг — установить ваш порядок для меня, навязать его мне? Или всем фархканам? А у меня есть долг навязать порядок вам? И всем людям?

Мозг фархкана излучал смешение иронии, холода и некой добродушной веселости.

— Вы говорите, что нет такой концепции, по которой действия оценивались бы как этичные? — Спросил тарянин.

— Разве я это предполагал? Вы сбились с курса, если так думаете. Подумайте о том, что сделал пилот Десолл. Пока не подумаете, многому не научитесь.

Ван сомневался, что он вообще чему-то научился. Разве что усвоил, что фархканы кажутся до странного безразличными к тому, как Тристин применил их установку.

— Мы не безразличны, — с этим пришло чувство и сожаления, и веселости. — Мы никогда не были безразличны к тем, кто борется с этикой. Почему вы думаете, что мы безразличны?

— Вы помогли… вы позволили…

— Есть какая-либо разница между навязыванием правила и запретом на действие? Когда это не действенно и не полезно?

Командир знал, что у него есть ответ, но все еще противился ему, каков бы тот ни был.

— Мы позволили вам спрашивать. То, чего никогда не позволяли пилоту Десоллу. Вселенная меняется. Вы должны спросить себя, почему он действовал так, как действовал, а не нас. — Настала долгая пауза. — Можете идти.

Зал сдвинулся с места, и Ван часто-часто заморгал, а когда снова смог нормально видеть, кругом было пусто и дверь, ведущая в коридор, снова открыта. Он огляделся. Нет, это все тот же зал. Тарянин покинул помещение и пошел обратно по пахнущему мускусом и чистотой коридору. К «Джойо».

Зачем он приходил? На что надеялся? На ответы. Ему были нужны ответы.

Фархкан вернул обратно все его вопросы, как бы сказав, что Ван знает ответы или может их найти. Или один ответ. Почему человек, показавшийся ему порядочным, уничтожил пятьсот миллионов себе подобных? Он нахмурился, поняв, что вообще-то фархканы кое-что дали. Джхаре все-таки сказал — ответ есть.

Но есть ли? Или они ведут более хитрую игру, такую, которая угрожает всему роду людскому? Но для чего им ее вести? У фархкан явно есть ресурсы и технология, такие, что, пожелай они только, и смахнули бы с лица вселенной любую человеческую систему на свой выбор.

Ван не сбавлял шаг. Вопросы вопросами, ответы ответами, а надо посетить еще очень много систем, начав с Кешмары. А затем Мерое. Но были ответы… Были?

Глава 80

Высокий мужчина в колышущихся белых одеждах и тюрбане, вероятно, тот же помощник, которого Ван видел в прошлое посещение Кешмара, препроводил его на пятый этаж в приемную.