— У вас, очевидно, давно отработан ответ.

— Нет. Я думал об этом и о том, какова была цена, и у меня были кошмары, доктор. Но вы должны вспомнить, что «Ветачи» был, по сути дела, крейсером, а я располагал корветом, куда меньшим судном, со щитами, которые в два счета сокрушил бы такой большой корабль в сколько-нибудь продолжительном бою. В любом случае, ситуация была далека от оптимальной, я знал, как велик шанс для моего корвета погибнуть, но мне приходилось это принимать. Мы для этого там и были, хотя ни один из находившихся на «Эохайде» не шел на чистое самоубийство. Никто и никогда не мог бы предвидеть, что успешная атака приведет к вылету торпеды, которая ударит по «Регнери». Следственная Комиссия установила, что такое могло случиться только из-за отсутствия должного контроля над орудиями у мятежников, но даже при этом вероятность подобного исхода была исчерпывающе мала.

— Существует проблема силы и насилия, командир.

— Согласен, доктор. Это проблема. Это всегда было проблемой. И сопутствующая ей проблема такова, что порой иные решения еще хуже. Упустить «Ветачи» означало бы лишь обречь еще больше невинных на смерть, возможно, многократно больше.

— Я знаю точно, что моя сестра погибла. А вы не можете знать, что если бы вы упустили «Ветачи», жертв оказалось бы намного больше.

— Нет, не могу. — Ван удержался от замечания, что доктор также не знает противоположного. — Не с полной уверенностью. Но корабли трех независимых правительств Рукава два года искали «Ветачи». За это время мятежники ограбили корабль с переселенцами и три внешних орбитальных поста и убили свыше четырех сотен людей.

— Командир, не думаю, что вы когда-либо переубедите меня, и еще менее вероятно, что я смогу переубедить вас. Вы убедили меня в одном, и это я могу пережить.

Ван ждал.

— Вы не такое законченное чудовище, каким я вас себе представляла. Думаю, вы были не правы. Я всегда буду так думать, но ясно, что вы приняли взвешенное решение в чрезвычайных обстоятельствах и попытались сделать все, что могли. Ясно также, из каждого произнесенного вами слова, равно как и из того, как вы их произносили, что это вас никогда не покинет. И я этому рада. Такое не следует забывать.

— Нет. И я не забуду. — Еще бы, такие кошмары десять лет подряд.

— Искренне надеюсь, что это так. И надеюсь, что у вас по-прежнему нет-нет да случается кошмар. Это правда.

Ван не был вполне уверен, что на это стоит отвечать.

— Я буду работать с вами, командир. Не могу утверждать, что когда-либо буду более учтива. Я любила свою сестру.

— Но… тут ничего не поделаешь.

— У вас есть что-то на уме? — спросила она.

— Пока что не… Погодите, кое-что есть. Не могли бы вы произвести грубый анализ затрат и ресурсов на ремонт крейсера на станции в системе Скандья в течение месяца, без доступа к каким-либо местным орбитальным источникам?

— Такого, как неизвестный крейсер, атаковавший «Фергус»? Это можно.

Грегори кивнула сухо и резко. Ван ни с кем не делился, но Грегори знала.

— Вам сказал посол?

— Только мне и первому секретарю.

— Корабль не соответствует ни одному из профилей в банках данных РКС. Вот я и подумал, а не возможен ли какой-либо социальный или экономический анализ, который помог бы идентификации?

Она поджала губы.

— Лишь самый общий. Постройка и действия такого большого корабля для глубокого космоса оказались бы заметны в статистике любой из малых систем, даже в Республиканской и в Кельтирской.