— Мы едем по бульвару Независимости, — объяснила Эмили.

Ван переводил взгляд с одной стороны бульвара на другую, разглядывая пермокаменные тротуары.

— Здесь не очень много прохожих.

— Их всегда мало, исключая конец дня, а уж тогда-то вы их увидите существенно больше, и, как правило, бегущих и толкающихся. Здесь все так разбросано, не считая настоящего центра Вальборга или юго-запада, что трудно куда-либо попасть иначе, как на планетовозе или маршрутном трамвае.

— Это не кажется продуманным…

— Такой цели не было у первых поселенцев. Посмотрите налево, вот старый особняк Клеборга. Теперь это музей, его сохранили в исконном виде, правда, конечно, реставрировали.

Ван обернулся, но за белой каменной стеной виднелись только верхние этажи обширного каменного сооружения.

— Всюду камень…

— Деревья не сразу выросли. Большинству их менее сотни лет, и в этом виновен какой-то местный червь-корнегрыз… Многие старые дома из камня и искусственного дерева.

— Здесь совсем немного планетовозов для этих бульваров, — заметил Ван.

— Та же проблема… Они строили широко, с размахом и вразброс. Так что, не считая часов пик, бульвары выглядят почти пустынными.

— Это недешево.

— У первых поселенцев имелись кредиты… и они привезли существенно больше терраформирующего оборудования, чем им требовалось. А вот о чем они не позаботились вовремя, это о военной мощи. Оттого-то арджентяне и смогли их так легко захватить. Слева от вас, за центральным парком, первый оперный театр. Он и ныне действует. Но только зимой. А когда нагрянет здешняя зима, даже вы отсюда удерете.

Будучи тем, кто он есть, Ван в любом случае удрал бы куда угодно. Они приближались к сияющим зданиям на востоке, и Эмили продолжала указывать различные достопримечательности: «…консерватория… пост-Ардженти… ботанический институт… А вот впереди, на холме над нижним городом и гаванью, окруженный зданиями прямоугольник: Правительственная Площадь…»

Сонья повернула направо, покинув бульвар Независимости, и они попали на первую людную улицу, которую увидел здесь Ван. Дорога плавно поднималась мимо зеленых садиков на террасах. Этот парк окружали низкие белые каменные стены, и отнюдь не горстка народу прогуливалась там или сидела на белых каменных скамьях.

— Это общественный сад, точнее, его северная часть. За ней площадь и дворец Парламентской Ассамблеи, длинное здание с плоскими стенами.

Планетовоз замедлил ход и теперь уже почти полз в череде экипажей.

Дворец Ассамблеи оказался самым что ни на есть безыскусным из правительственных зданий, какое Ван когда-либо видел. Ни дать, ни взять, длинная белая каменная коробка с квадратными окнами, разделенными неровными промежутками и широкой низкой каменной лестницей посередине, ведущей к квадратному входу. Скандийский флаг трепетал на одиноком шесте над входом, и нигде никаких куполов, шпилей, минаретов, ничто не вздымалось над ровной крышей здания. Люди сновали туда-сюда по площади и несколькими кучками стояли на ступенях.

— Народно-Либеральная партия контролировала правительство, когда это строили, и сочла, что правительственные здания в других системах слишком помпезны…

Ван подумал, что Дворец Ассамблеи никто ни в чем подобном не упрекнет.

— Газоны вокруг здания считаются частью площади… а прямо внизу, позади него, гавань… увидите, если посмотрите налево, как холм спускается к нижнему городу и морю… Есть вопросы? — спросила Эмили.

— Не о площади, — ответил Ван.