— Не думаю, что я когда-либо видела так много книг в одном месте, даже в музее в Новом Ойсине, — пробормотала Эмили.

— Это музей, и они воссоздали обстановку, которая здесь была до того, как Бирнедота убили.

— Верно. В таком виде он все и оставил, когда уехал выступать перед ассамблеей, — вмешался гид из-за дверей в фойе. — Его жена заперла кабинет и никогда больше ничего здесь не касалась. — Он повернулся прочь, чтобы приветствовать новых посетителей, вступивших в дом с парадной веранды.

— Вы получите наилучшее представление, на что похож Скальный Шпиль, если…

Ван обошел стол, перегнулся над бархатными шнурами и напряг глаза, чтобы рассмотреть последние записи в том, что, очевидно, было дневником.

…15 Секста… ничего не остается, разве что еще раз попытаться убедить их глядеть в будущее, а не в прошлое. Нам всем жить в одной Галактике, какими бы ни были наше воспитание и внешность. В конечном счете, никто не будет властвовать над теми, кто этого не желает. Я пытался сделать из Готланда мир, где угнетения меньше, а справедливости больше, нежели где-либо в сфере влияния Ардженти… и мой успех может привести к моему концу. Увидим.

И больше ничего.

Ван выпрямился и кивнул самому себе. Он понимал, как написанное Бирнедотом можно истолковать в пользу Скандийского сепаратизма, но, если учесть сказанное полковником Марти, в альтернативе оказывалось еще больше смысла. Еще раз жизнь напомнила ему, как легко люди видят то, что желают увидеть.

А не видел ли и он то, что желал? Ван не думал так, потому что у него просто неоткуда было взяться пристрастности касательно истории Готланда. Зато имелось пристрастие пытаться придавать всему смысл, впрочем, возможно, это еще больший предрассудок, чем идеология.

— О чем вы думаете? — Голос Эмили звучал спокойно.

— Об истории. О том, как даже лучшие и самые одаренные сталкиваются с трудностями, если надо одолеть близорукость и жадность… И насколько подобное неизменно.

— Это… ввергает в депрессию.

— Простите. Надо будет когда-нибудь вам все объяснить.

— Это предложение. Оно достойное или недостойное?

— Должно быть достойным, — ответил Ван, когда они вернулись в фойе, в тот миг пустое. — Мы не знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы было иначе.

Эмили улыбнулась.

Они стали спускаться сначала по зеленой каменной лестнице, а потом по тропе на нижнем уровне, которая вела к парковке.

— Что теперь, командир?

— Хороший обед. У вас есть предложения?

— Одно или два. — В ее серых глазах вспыхнули искорки. Ван рассмеялся.

— Я поведу. А вы будьте навигатором.

— Считайте, что мы договорились.

Впервые за много дней Ван наслаждался жизнью.

Глава 16

В однодень, задолго до полудня, Ван находился в своем кабинете с двумя скандийскими констеблями: лейтенантом Рольфсом и сержантом Бентсеном. Теоретически Ван мог отказаться от встречи, ибо был стороной, подвергшейся нападению, и дипломатический прецедент ясно устанавливал право дипломата на самооборону, но на практике подобные отказы обычно плохо заканчивались.

После того как лейтенант почти час задавал вопросы, Ван начал склоняться к мысли, что следовало бы все же уклониться от свидания с этой парочкой.

— И вам не приходит в голову ни одна причина, по которой эти люди столь хорошего воспитания повели себя именно так? — спросил Рольфс.

— Никаких предположений. Ни один из них мне не знаком. Я провел в Вальборге всего две недели, и большую часть времени находился в посольстве, пытаясь понять, что не было сделано после смерти моего предшественника.