Ван принял прямоугольник. Он сомневался, стоит ли принимать работу от неизвестного эко-теховского фонда, но глупо было бы отказаться, не рассмотрев все альтернативы.

— Благодарю вас, директор Десолл. — Ван поднялся.

— Для вас Тристин. Надеюсь, мы о вас услышим. — И опять за теплой улыбкой таилась печаль.

У Вана возникло чувство, что Тристин еще старше, чем выглядит, возможно, на добрый десяток лет старше.

— Это может занять время. Я не знаю, что меня ждет в Новом Ойсине.

— Понимаю. Но будьте осторожны. Что бы вы ни решили, вы можете многое предложить. Непременно убедитесь, что делаете то, что вам подходит.

Ван все еще ломал голову над последними словами Десолла, идя к поджидающей его машине. Делать то, что ему подходит? Это, несомненно, был добрый совет, но казалось странным, с чего бы Десолл дал его человеку, которого едва ли знает.

Глава 28

К утру шестерицы, в машине, едущей к вальборгскому челночному космопорту, Ван все еще знал немногим больше того, с чем вернулся в посольство. В записях посольства не оказалось ничего такого, чего он не почерпнул уже из отчета РКС и собственного опыта, а поскольку никого из прежних дипломатических служащих не осталось, его личные расспросы мало что добавили. Не помогли и поспешно устроенные встречи с командором Петровым и военными атташе, с которыми он мельком успел познакомиться, прежде чем его ранили. Все пять дней ему удавалось заполнить интенсивными оздоровительными упражнениями. Ван предпочел бы нагрузку побольше, но и так вышло вполне сносно.

Все были с ним вежливы, предупредительны, даже благоговели, но это не помогло в получении информации. Не выявили чего-либо и его изыскания по части событий в Скандье, а он пользовался для этого общественными сетями, с тех пор как попал в реабилитационный центр. Сам факт, что у него так мало информации и почти нет времени перед отправкой на Тару, тревожил. Но вообще-то, с тех самых пор, как «Фергус» попал в Скандийскую систему, тревожило все. И ни скандийские базы данных, ни записи посольства не дали нового ни о «Фергусе», ни о «Коллинзе». Не выяснилось ничего и о загадочной смерти командира Круахана.

Он также мало узнал о ИИС, не считая того, что подтверждало все сказанное Десоллом. И все же не было понятно, почему этот человек им так заинтересовался. Ван не мог не насторожиться. Несмотря на все словоизлияния в адрес выходящих в отставку офицеров, как только шум утихал, никто не вспоминал больше выброшенного на свалку командира. А хоть бы и командора. Когда машина посольства подъехала к терминалу, водитель улыбнулся.

— Мы все желаем вам удачи, командор.

— Спасибо. — Ван ответил на улыбку, затем забрал свои два вещмешка и сумку и зашагал через порталы к контролю для отбывающих.

— Сэр? Сюда. — Седовласый дежурный в серой форме, какую носили все скандийские транспортные контролеры, поманил Вана из-за консоли справа. Ван протянул карточку. Дежурный принял ее. Тут у него расширились глаза.

— Сэр? Вы тот самый человек, который спас премьера?

— Не знаю, именно ли я его спас. Я постарался, и это помогло.

— То-то у вас лицо знакомое. Рад увидеть вас здесь живого. Некоторое время говорили, что вы можете больше и не встать.

— Со мной пришлось повозиться, — признал Ван. — Дольше, чем мне хотелось бы.