Мама кивает.

– Мне еще нравится, что они сделали судьями детей. Там есть малыш, которому никогда не нравится, как готовят участники, просто уморительно.

– А еще этот мальчуган так смешно морщит нос, – восторженно подхватывает Уайатт. – Обожаю этот момент.

Внезапно Бержерон подрывается со своей подстилки, подбегает к застекленным дверям и принимается скулить.

– Не включай следующую серию, – прошу я маму. – Бержи надо погулять.

– Давайте выпустим его. – Уайатт отрывается от дивана. Я же, воспользовавшись перерывом, бегу на кухню: надо сунуть в микроволновку еще пакет попкорна. Пока он готовится, в кухню заходит папа, и я тут же оказываюсь в его объятиях.

– Я так рад, что ты дома, Стэн.

Кладу голову на широкое отцовское плечо.

– Я тоже. Мне вас не хватало.

Последние несколько дней выдались… насыщенными, но папе я об этом говорить не собираюсь. Что бы ни происходило между мной и Люком Райдером, между нами и останется. По крайней мере пока. Кроме того, даже если я сумею осмыслить наши отношения, ни одна дочь не станет мимоходом оповещать отца, что завтра вечером планирует заняться сексом.

Если до этого дойдет.

Случившееся в душе меня немного напугало. Какая-то маленькая часть меня, этакий настырный внутренний голос, давно утверждал, что Райдер пробуждает во мне вовсе не тревогу, а страсть, и, судя по всему, оказался прав.

Вот что пугает.

– Есть новости насчет сборной США? – спрашивает папа.

Я качаю головой.

– Ничего. Но, будем надеяться, после первой нашей игры все изменится. Уж потом-то Фэрли и его команде придется присмотреться повнимательнее, верно?

– Полагаю, что так. – В серых глазах отца, точно таких же, как у меня, мелькает сомнение.

– Что такое?

– Я так подозреваю, ты откажешься, но… может, мне звякнуть Брэду и…

– Нет, – резко отвечаю я.

Он поднимает руки, признавая поражение.

– Не переживай, я уже отстал, – со смешком заверяет папа. – Знал, что откажешься, но все равно хотел предложить. Если однажды захочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко, только попроси.

– Я знаю, папа.

А еще мы оба знаем, что я никогда об этом не попрошу.

Я ни разу в жизни не просила отца об услуге. Не просила с помощью его влияния и связей помочь мне пробиться. Каждый элитный хоккейный лагерь, куда меня принимали все эти годы, каждое предложение от колледжа, каждая награда… отчаянно хочется верить, что я заслужила их сама.

Иногда, когда мне особенно плохо, на волю вырывается внутренний критик. Он цинично поднимает уродливую голову, нашептывает, что, может, моих заслуг во всем этом вовсе нет. И это чувство так давит, так деморализует, что я благополучно стараюсь никогда к нему не прислушиваться.

– А у тебя как дела? – спрашиваю я. – Уже думал, кого возьмешь в помощники в летнем лагере?

– Немного. Список короткий, но пока ничего не решено. – И тут он предоставляет мне идеальную возможность помочь Райдеру. – У тебя есть предложения?

Я некоторое время раздумываю, а потом осторожно отвечаю:

– Уилл Ларсен – хороший выбор, но он из тех, кто предпочитает не привлекать особого внимания, так что не знаю, будет ли он пользоваться авторитетом. Я бы рассмотрела Курта, но ты сам знаешь, что вратари бывают чудаковатыми. Люк Райдер определенно добился прогресса с тех пор, как его назначили одним из капитанов, так что он тоже хороший вариант.

– Не знаю насчет Райдера. Игрок он отличный, но ведет себя ужасно. Его поступок на мировом чемпионате определенно беспокоит.

– Ему было восемнадцать.