– Мы будто снова оказались в сауне, – ворчит Райдер, закатывая рукава серой рубашки Under Armour[45].

Отчасти мне хочется, чтобы так оно и было. Ведь тогда он бы снова оказался внутри меня.

– Бабочкам нужно тепло, иначе они не смогут летать. Ты что же, не хочешь, чтобы они летали? Когда началась эта вендетта против бабочек?

– В очень раннем возрасте, – самым серьезным голосом отвечает он.

Обожаю, когда удается добраться до игривой его стороны. Мне хочется видеть ее как можно чаще – настолько, что я стараюсь не слишком глубоко задумываться почему.

Мы останавливаемся перед кормушкой, и я читаю информацию с таблички на ближайшем дереве. Сколько бы раз я сюда ни приходила, постоянно узнаю что-то новое. Здесь столько тропинок и растений, что всех не упомнить.

– О, смотри-ка, ты обзавелся новым другом, – в восторге восклицаю я.

Райдер слегка поворачивает голову и, скривившись, смотрит на голубую бабочку, опустившуюся ему на плечо.

– Бедняжка, – цокаю языком я. – Она совсем тебя не знает и не подозревает, какой ты засранец.

Со смешком я двигаюсь дальше по тропинке. Я сегодня в превосходном настроении. Сначала был секс в сауне, а теперь я здесь. Это место всегда меня оживляет. И, возможно… каким бы ворчливым и неразговорчивым ни был Райдер, крохотная часть меня получает удовольствие от его компании.

– Что еще тебе нравится? – интересуется он, и я замираю.

– Ты что, пытаешься получше узнать меня? – У меня аж рот приоткрывается от удивления.

– Забей, – бормочет он, проходя мимо.

Я тут же бросаюсь за ним.

– Нет-нет, давай, спрашивай что угодно, но имей в виду, – предупреждаю я, – на каждый вопрос, который ты мне задашь, придется ответить и тебе самому.

– Смахивает на ловушку.

– Таковы правила.

– Ладно, – наконец сдается он. – Какой у тебя любимый цвет?

– Ого. Какой глубокомысленный вопрос.

Клянусь, этот парень не хочет рассказывать мне ни о чем важном. Любимый цвет, надо же. Так и увиливает!

– Зеленый, – сообщаю я. – А твой? Погоди-ка, дай угадаю: черный, под стать твоему очаровательному характеру.

– Серый.

– Так это почти одно и то же. Какой оттенок? Светло-серый? Темно-серый?

– Глубокий стальной. Как грозовое небо. Как твои глаза.

У меня сердце переворачивается в груди. Райдер ведь даже не пытается романтично себя вести, но до чего приятные слова. Пожалуй, слишком приятные.

Уже начинаю волноваться, не влипла ли в неприятности.

Я все время напоминаю себе, что отношения между нами ни к чему не обязывающие. Он сказал, что избегает чувств. И правда: трудно представить, как встречаться с этим парнем. Он невероятный молчун. Задавать ему личные вопросы – все равно что пытаться сдвинуть огромный валун. Каких сил стоило убедить его рассказать мне печальную историю из детства!

Разумеется, будь у меня столько печальных историй из детства, я бы, наверное, тоже не горела желанием кому-то их рассказывать.

– Любимый звук? – Его вопрос прерывает мои размышления.

– Звук? Какой чудной вопрос. – Я задумываюсь. – Дождь. Люблю звук дождя. А твой?

– Щелчок, с которым шайба влетает в бортик катка.

– Да-а, тоже здорово.

– Любимая позиция в сексе?

Я возмущенно поворачиваюсь к нему.

– Нельзя обсуждать секс в саду с бабочками.

– Почему?

– Тут же дети!

– Что ж, а я только что поднял недетскую тему. Проблема? – Он придвигается ближе, и мне будто кислород перекрывают. Дышать становится тяжело, и к духоте тропического воздуха в саду это не имеет никакого отношения.