Иными словами, требуются модные изыски, от которых я вечно начинаю нервничать.

Что это вообще значит – что одни женщины придут в строгих брюках и красивых блузках, а другие – в расшитых блестками коктейльных платьях в пол?

Какого рода гала нас ждет?

В итоге я пошла на компромисс и выбрала маленькое черное платье. Волосы распущены, косметики минимум, за исключением смелого акцента в виде красной помады. После сегодняшнего собрания я даже сходила и сделала французский маникюр, то есть, в сущности, спустила деньги в унитаз, потому что, как только на следующей неделе официально начнутся тренировки, пальцы у меня снова будут в хлам.

На каблуках медленно взбираюсь на крыльцо и звоню в дверь, гадая, какой будет часовая поездка до Бостона с Райдером на соседнем сиденье. Он же почти не говорит. И, хотя обычно я не против спокойно помолчать в компании друзей или домочадцев, неловкая тишина меня нервирует. Может, придется поставить плейлист для медитации. Постараться отключиться от его присутствия.

Дверь распахивается, и меня встречает знакомое лицо, пара лукавых глаз. Шейн, увидев меня, улыбается, а заметив мой наряд, стонет.

– Да ты хороша. Можно, лучше я пойду с тобой на свидание?

– Еще раз назовешь это свиданием, я тебе по шарам врежу, – ласково откликаюсь я.

– Не надо грозиться всякими развлечениями, – он дерзко улыбается, и на щеках у него появляются ямочки. Опасное зрелище – всего мгновение, и я отвлеклась.

Он открывает дверь пошире.

– Заходи. Надо, чтобы ты нас кое в чем рассудила.

– В чем рассудила? И кого? – пытаюсь заглянуть ему за плечо, но кажется, что в комнате он один.

Он берет меня за руку и тянет внутрь. Развеселившись, иду за ним в гостиную, которая, разумеется, выглядит как типичная холостяцкая берлога. Огромный диван из нескольких секций, два кожаных кресла, огромный телевизор и куча пивных бутылок на кофейном столике. Несмотря на заставленный стол, в комнате чисто и опрятно, так что они не совсем дикари.

Беккетт Данн, распластавшийся на выдвижной части дивана, улыбается, заметив меня, и ямочки у него тоже просто огонь.

– Грэхем, – приветствует он, как будто мы с ним старые друзья.

– Где Райдер? – спрашиваю я.

– Через минуту спустится, – отвечает Шейн. – Сначала рассуди нас.

– Ладно, подыграю. В чем рассудить?

Шейн засовывает руки в задние карманы джинсов и принимается раскачиваться на пятках.

– На какую фразу для съема ты бы лучше отреагировала.

– Вы тренируете фразочки для съема? Какое благородное занятие.

– Мы не тренируем. Мы пытаемся установить, кто из нас прав. Спойлер: прав я.

– Что-то мне подсказывает, что вы оба ошибаетесь, – любезно сообщаю ему я.

– Не-а, – тянет Беккетт.

Снова эти ямочки. Помоги боже женщинам, на которых они опробуют свои фразочки. Вынуждена признать, даже я от них не застрахована. Они оба кажутся мне привлекательными. Если бы я захотела снова встречаться с хоккеистом, согласилась бы на любого из этих двух. По крайней мере, в том, что касается внешности. Насчет характера надо посмотреть.

– Я говорю, что надо проявить обаяние, – объясняет Шейн. – Капельку остроумия.

– Думаешь, твой вариант остроумный? – ржет Беккетт.

Шейн его игнорирует.

– Ужасно остроумный, – заверяет он меня.

Я поворачиваюсь к Беккетту.

– А ты что скажешь?

– Я считаю, нужен прямой подход. Мы – и девушка, и я – оба знаем, чего хочет другой.