Есть лишь проблески, вспышки крови в воде. Запачканный красным лотос. Сокрушительная боль в груди при попытке сделать вдох. Очертания мужчины… его руки.

Это все, что у меня есть.

Реальные, восстановленные или ложные воспоминания, которые создал мой мозг, чтобы заполнить пробелы.

Следующее, что я помню, — это пробуждение в больнице.

Глава 10

Открытие

Лэйкин: Сейчас

«Тики Хайв» — лишь одно из многих тики-заведений, разбросанных по побережью Флориды, и последнее место работы жертвы. В отличие от других пляжных баров, оформленных в дешевом экзотическом стиле, этот — сочетание изысканной пляжной жизни и элегантности. Бар для более обеспеченных жителей и туристов Мельбурна.

Прозрачные белые занавески колыхались в окнах от пола до потолка. Внутри витал ароматный бриз океана и кокоса, обеспечивая пляжному ресторану приток молодежи.

Майк Риксон был в самом конце списка подозреваемых, но материнский инстинкт Бетани Делани поднял его на первое место. Ранее его уже допрашивали в связи с оборотом наркотиков в сфере питания. Приняв во внимания историю зависимости Джоанны, следователи уже проверили эту версию, но мы не можем сбросить со счетов этот вариант. Нам нужно снова взглянуть на историю со всех сторон.

Судмедэксперты провели токсикологический анализ и не обнаружили наркотиков, но это не означает, что мы можем полностью исключить версию, связанную с наркотиками из прошлого девушки.

Мы с Рисом сидим в баре напротив владельца ресторана, пока он вытирает стаканы. Медленно. Майк Риксон не торопится, оттягивая разговор. Он не понимает, что в случаях с «глухарями» это бессмысленно. Мы никуда не торопимся. Мы частой гребенкой прочесываем дело, проверяя детали, которые из-за спешки могли упустить в первоначальном расследовании.

После того, как мы покинули место преступления — точнее, сбежали — мы с Рисом обошли соседние многоквартирные дома, ища любого, кто мог видеть жертву в ночь убийства. Но ничего не нашли. Поэтому мы решили сделать перерыв и пообедать в «Тики Хайве». Два зайца одним выстрелом.

Майк ставит стакан на подставку.

— Не знаю, чем вам помочь. Я еще год назад рассказал все, что знал, — он перекидывает белое полотенце через плечо.

У меня возникает дежавю. Это движение вызывает воспоминание о той ночи в «Док-Хаусе», и я вспоминаю Торренса, бармена. Его учтивые движения. Привлекательную внешность. Как он подмигнул Кэм.

Я подавляю воспоминания и откашливаюсь.

— В любом случае, давайте в последний раз пробежимся по вопросам.

В ответ на его равнодушное пожатие плечами я достаю телефон и включаю диктофон. Пока Рис начинает допрос, я стараюсь не обращать внимания на то, что меня охватывает чувство дежавю. Сердце бьется слишком быстро. Каждый раз, когда Майк улыбается, сердце бьется так громко, что заглушает все вокруг.

Эта улыбка.

Должно быть, это паранойя. Я все еще не успокоилась после того, как увидела белые лотосы, но, когда Майк Риксон смотрит на меня…, клянусь, в его резких чертах есть что-то знакомое.

— В тот день она работала, — подтверждает Майк, снова пожимая плечами. — Это последний раз, когда я видел Джоанну. Через два дня, когда полиция пришла сюда, чтобы допросить меня и сотрудников, я узнал, что ее убили.

Я приподнимаю бровь.

— Кого допрашивали?

Он делает глубокий вдох.

— Меня, Сэла, Ромеро и Джессику.

Похоже, это не все работники. Я огладываю ресторан и замечаю, как минимум двадцать столиков.