Челси была беременна.

Я поссорилась с Дрю.

Мы с Кэмерон пошли в «Док-Хаус».

А потом…

Я покачала головой.

— Я не помню. — Голова раскалывалась от боли.

Даттон нахмурился.

— По словам вашей подруги Кэмерон, вы спустились к пирсу. Вы помните, был ли там кто-то еще? Вы видели Дрю?

Упоминание Кэм вызвало проблеск воспоминаний. По какой-то причине имя лучшей подруги вызвало гнев. Я злилась на нее… но не знала почему.

— Я хочу с ней увидеться, — хрипло сказала я.

Детектив скрестил руки и подошел к постели.

— Разве ты не хочешь сначала увидеть родителей? — спросил он. — Они очень беспокоились.

Правильно. Родители.

— Да, пожалуйста, позовите их, — сказал я. — Я не хочу больше об этом говорить.

Я плохо соображала из-за морфия и вообще была как в тумане после пережитого, но все равно заметила, с каким выражением смотрит на меня детектив Даттон и осуждающий блеск в его прищуренных глазах. Он анализировал меня, словно я была подозреваемой.

— Хорошо, — сказал он. — Мы вернёмся к этому снова, когда вы поправитесь. Пожалуйста, свяжитесь со мной, если хоть что-нибудь вспомните… пусть даже какую-то мелочь. Может, память восстановится, когда действие обезболивающего закончится. — Он положил на столик визитку и дважды постучал по ней.

Мы оба знали, что это неправда. В любом расследовании найти преступника было легче по горячим следам. А значит, первые воспоминания жертвы крайне важны. На восстановленные воспоминания могли повлиять средства массовой информации, а также рассказы семьи и друзей. Воспоминания о нападении на меня будут утрачены, пока мой разум не решит иначе.

Когда родители вошли в палату, я нашла в себе силы сесть. Увидеть лицо матери в тот момент… Меня словно снова ударили в живот. С тех пор, как я видела ее в последний раз, она постарела лет на десять, а мой отец — всегда прочная, несгибаемая основа нашей маленькой семьи — был иссохшей оболочкой его прежнего «я».

Я терпела объятия, прикосновения и кудахтанье только потому, что они не допрашивали меня и не требовали объяснить, что произошло. Единственное, что их волновало и радовало — что их единственная дочь воскресла из мертвых. Они не хотели портить момент воссоединения. И я была благодарна.

Стоило мне убедить их, что я устала и мне нужно отдохнуть, но я хочу увидеть Кэмерон, они привели ее и заверили меня, что будут в коридоре.

Сначала она не смотрела на меня. Кэм уперла взгляд в пол.

— Я так рада, Синт. Ты не представляешь, как я волновалась…

— Что случилось?

И тут она посмотрела на меня. Я могла разглядеть это в ее глазах. Вина. Она придвинулась ближе и глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Ты была так расстроена, — сказала она. — Я пыталась уговорить тебя пойти с нами…

— С кем, с нами? — Вопросила я, все еще не понимая, почему так враждебно настроена.

Она скрестила руки, защищаясь.

— Торренс. Бармен. Помнишь? Ты сказала мне пойти с ним. В смысле, ты практически сводничала.

Я уронила голову на подушку.

— Я не помню, Кэм. Черт, я ничего не помню о той ночи.

Выражение ее лица изменилось. Это было совершенно неуместно, но по какой-то странной причине мне вспомнилась одна из лекций Дрю.