Его рука судорожно хлопает по моей и скребёт по доскам.

— Нужно… нужно валить! Они… — раздирающий горло кашель, — повсюду!

Мои уши улавливают отдалённое жужжание.

Земля под нами начинает греметь.

Глава 12

К дрожащему полу добавляется и крыша. Она гремит от удара, словно что-то упало на неё всем весом. Спасённый дёргается и судорожно шарит в горе мусора. В поисках оружия?

— Держи, — я вытаскиваю из кольца дробовик и коробку патронов.

Обернувшись, мужик раскрывает в удивлении рот, но сразу же принимает оружие.

— Откуда? — только и спрашивает он.

— Потом, — отрезаю я. — Ты кто?

— Дон, друзья зовут Донни. А ты?

— Егерь, — не спуская глаз со входа, отвечаю я.

— В заднице мы, Егерь. Этих сраных тараканов тут, как… тараканов.

— А у тебя язык подвешен, — сарказм в моём голосе так и рвётся наружу.

Успеваю просканировать нового знакомого.

А вот задать новые вопросы, а их сразу появляется масса, не успеваю. Грохочет сминаемая дверь, и в помещение залетает юркая сухощавая фигура. Двигается так быстро, что глаз почти не поспевает. Громко жужжат крылья, свистит разрезаемый воздух.

Дважды рявкает кольт.

Донни запоздало реагирует, пытаясь нацелить ружьё на противника, но тот уже вяло подрагивает у дальней стенки. Выглядит он… своеобразно. Чисто ожившая мечта инсектофоба.

Отдалённо человекоподобный. Зелёно-жёлтое угловатое тело с острыми лапками. Две пары сверху заканчиваются изогнутыми лезвиями — те самые крюки, приголубившие ксарида. Пара снизу — ноги или лапы, хрен знает — тонкие и изгибаются дважды. Словно у него два колена. Или как там это у насекомых называется? За спиной четыре тонких полупрозрачных крыла. Харя жуткая. Широкий череп. Провалы множества глаз. Торчащие наружу клыки. Увидишь такого ночью, поседеешь и станешь заикой.

— А Рейд-то с собой и не взял, — философски выдаю я, рассматривая повреждения на убитой твари.

Дырки от Анаконды в жучаре остались солидные. Аж хитин всмятку.

— Какой Рейд? — чуть заикаясь, уточняет Донни.

— От насекомых, вестимо.

— Ты ваще нормальный?! — его голос даёт петуха. — Эти херни тут всех переубивали, а кого схватили, в эти коконы сунули! На шум сейчас вся стая слетится!

— Уже, — спокойно замечаю я, досылая патроны в барабан, и щелчком отправляю тлеющую сигарету в угол комнаты.

— Что?

— Не слышишь?

Донни замирает и навостряет уши.

Снаружи стоит такое гудение, будто вокруг здания кружит смерч.

Крыша начинает снова трещать, и в окно врывается новая пчёлка. Пуля 44-го калибра объясняет ей, почему стоит уважать неприкосновенность частной собственности. С дыркой в башке врилл замирает, наполовину свесившись через подоконник. В дверь уже ломятся его друзья.

Донни разряжает картечь, превращая самых нетерпеливых в решето. Количество слизи в комнате резко увеличивается. А из дальнего угла комнаты напротив двери поднимается дымок, через миг, сменившись языками пламени. Вспыхнула чёртова промасленная ветошь. Как-то неудачно я окурок бросил.

Острый крюк пробивает крышу, и в дыру проникает визжащая харя. Рефлекторно дёргаю вверх ствол и посылаю в неё пулю. Влажное чавканье, и сквозь отверстие стекает липкий водопад.

Кто-то настойчиво долбится в пол снизу, но, похоже, фундамент в магазине залили крепкий. Потому, что отдалённые удары звучат глухо.

Я смещаюсь к первому трупу и забираю свой трофей, стараясь держаться подальше от открытого огня.