— Ты тупой? Вроде белый. Мож, ты грёбаный католик? Или пидор?! — усы реднека аж топорщатся от злости

— Мимо.

— Да? Ну посмотрим. Хероёбин выпустили! Либералы или ниггеры, я так думаю. Шоб нас всех извести! Смекаешь?

Наша беседа начинает утомлять.

— Угу. Про класс-то расскажешь?

— Богом клянусь я тебе ща мозги вышибу, если с лошади не слезешь! — орёт Клетус и даже забывает вставить свою любимую присказку. — Выворачивай карманы! Лошадь! Баксы! Оружие!

— Окей.

Я перекидываю ногу через седло и спрыгиваю с противоположной от него стороны. На миг круп коня закрывает меня, и в движении я активирую Спурт.

Коснувшись сапогами земли, продолжаю движение вниз и падаю на колено. Грохочет кольт прямо под брюхом Чарли. Запястье руки моего нового друга-интеллектуала на рукояти двустволки взрывается. Ошмётки мяса и кожи, брызги крови, всё это пятнает ему грудь и комбинезон.

Орёт Клетус. Испуганно ржёт Чарли. А я молчу. Тут и без меня шумно.

Успокаиваю коня парой движений, не спуская глаз с упавшего на задницу реднека. Тот баюкает культю и скулит. Приблизившись, пинаю двустволку подальше и в пятый раз задаю один и тот же вопрос.

— Я всё же хочу узнать про твой класс. Как ты его получил? Подробно.

Дуло револьвера наводится на пах бандита, и в его глотке замирают готовые сорваться слова. Наверняка необдуманные. Что-нибудь про меня и мою маму. Возможно, про ниггеров и либералов. Сложно сказать.

— Я… я когда хероёбин стрелял…

— Да?

— В какой-то момент текст выскочил, значит. Заумный. Городские пидоры писали, я так думаю! — даже в этот момент не упускает своё Клетус.

— Вспоминай, что там было. Давай, старина, я в тебя верю.

— Что-то типа… Эээ… По разбору, нет, по… — он беззвучно шевелит губами.

— Анализу?

— Да. По анализу ваших… эээ… действий вами был получен… Нет! Присвоен! — он трясёт головой. — Вам присвоен класс Стрелок.

— Прямо навязали класс?

— Можно было отказаться, — дёргается Клетус.

— Последний вопрос. Как умер друг твой? Старина Билли Боб.

— Сожрали его, — тихо отвечает собеседник, покашливая и постепенно утрачивая румянец от потери крови. — Я ж говорил!

Второй выстрел выбивает крошку в сантиметре от его яиц.

— Не надо! Я расскажу! За нами бежали твари те. А Билли живчиком был. Слишком шустрым. Ну я и…

Он смолкает и поджимает губы.

— Всадил картечь в другана, чтоб его схарчили, а не тебя, верно?

— Да… — шепчет Клетус.

— Не слышу.

— Да! — орёт он.

— Хвалю за честность, — я улыбаюсь.

И спускаю курок.

Содержимое черепной коробки неудавшегося грабителя расплёскивается по выгоревшей траве.

Не могу назвать себя знатоком человеческих душ, но и лжец из покойного был весьма дерьмовым. Когда он говорил о своём дружке, то послал столько невербальных сигналов стыда и вранья, что даже слепой бы насторожился.

А уж если он готов был прикончить любимого Билли Боба, то мне точно не светило ничего хорошего. Что меня совсем не устраивало. Привязан я к своему телу. Как-то так исторически сложилось.

Жетон на груди Клетуса содержит чёртову прорву арканы. Целых 38 единиц. Как говорится, смотри, не потрать всё сразу. Полагаю, есть там какая-то зависимость между рейтингом боевой мощи убийцы и убитого. Наверняка, штрафует в случае сильного неравенства.

До города я добираюсь без происшествий. Попутно замеряю по наручным часам, сколько грязной арканы вырабатывается у меня за минуту — 17 единиц. Путём нехитрой математики получаю ответ.