Первый вырвавшийся онкройл под грохот револьвера теряет мозги. Чёрная жижа пятнает проём, а он валится под ноги свои собратьям. Те спотыкаются, но рвутся вперёд. Донни разряжает ружье. Не отстаю и я.

Это действительно похоже на тир, потому что противники мешают друг другу, и мы можем спокойно работать по мишеням. Ситуация меняется, когда заблокированная створка взрывается изнутри.

Я ловлю взглядом переплетение щупалец, выстреливших откуда-то из глубины здания. Низкий напрочь чужеродный звук заполняет пространство, и за ним идёт стремительный прыжок. Рефлекторно активирую Спурт, и это позволяет уравнять наши шансы.

В воздухе ко мне навстречу летит подтянутая женская фигура. Возможно, прежде эта сиделка была настоящей красавицей, потому что фигура у неё загляденье. Аккуратная грудь, подтянутый живот, длинные ноги. Глянцевую картинку несколько портят пучки чёрных щупалец, растущих у неё из шеи вместо головы, а также из рук вместо кистей.

Хотя, кто из нас без недостатков? 

Я разряжаю свежий барабан Анаконды в неё, и пули безусловно бьют в цель. Её даже сбивает в полёте. Вот только свинец эффективность имеет весьма среднюю. Похоже, защитой девица обладает довольно впечатляющей. А следом за ней уже несутся две подружки.

Стреляет Донни. Рычит Ракета. Всё превращается в какой-то кромешный хаос. Получившая своё красотка налетает на меня с неукротимым задором. Её скорость на пределе моих сил, и мне приходится вновь врубить Спурт. Щупальца онкройла резко удлиняются, норовя если не проткнуть меня, то хотя бы схватить. Приходится уклоняться и уворачиваться, используя всё, чему меня научили Стрелки.

— Извини, не люблю обнимашки, — автоматически бросаю я, и продолжаю разряжать в неё барабан за барабаном.

Накопительный эффект пуль начинает брать своё. Распотрошённая в кашу грудная клетка и расстрелянные головные щупальца. Бьющая толчками чёрная жижа из её тела.

Сзади рявкает дробовик снова и снова. Я держу всю площадку в поле зрения, и одна вещь заставляет меня выронить изо рта незажжённую сигарету. И это не тот факт, что Донни до сих пор жив.

Ракета держит дистанцию от монстра, рыча, как заправский ротвейлер. А потом окутывается конусом ярко-синей энергии и размазывается в движении. Он буквально таранит её, пробивая головой насквозь. Отрывает врагу конечности и щупальца, оставляя после себя лишь ошмётки мяса и чёрной жижи, благо что тело пса закрывает защитное поле.

То высекает искры из асфальта, когда лабрадор приземляется и скользит по земле. Сам же Ракета весьма по-собачьи отряхивается и виляет хвостом.

— Ты меня утомила, — возвращаюсь к своей партнёрше и вбиваю последние пули в её тело.

Онкройл дёргается, заливая пространство своей странной кровью.

И, наконец, затихает.

Переключаюсь на последнюю цель, но Фламинго всаживает в неё очередной заряд картечи. С отстреленными ногами, много не напрыгаешься. А на короткой дистанции дробовик — это поистине страшное оружие.

Я понимаю, что ступень Е в Сопротивлении, или что там у неё, против дробовика все ещё не канает. И делаю мысленную зарубку.

— Ф-у-у-х, сука, — бубнит напарник. — Очень уж резвая мне попалась.

Итог неутешительный. Только за этот бой я израсходовал больше пяти барабанов. А у меня и до этого боезапас подходил к концу.

— Чё такой кислый? — хмыкает Донни.

— Сорок восемь патронов осталось. Или у тебя для меня припрятана где-то заначка, а?

— Не парься, Егерь. Главное, что зачистили.

— Ага, — смотрю я ему в глаза. — Именно поэтому нас до сих пор окружает барьер, и текста нет. Верно же?

Фламинго бледнеет.

Изнутри центрального корпуса доносится тяжёлая поступь.

Глава 15

Трещат ломающиеся стены — любят американцы строить свои дома из говна и палок.