Нож спрятать за голенище сапога. Топор на пояс. В руках дробовик. Еле слышный звук раздаётся из кармана. Кажется, Эгида перезарядилась.

Ну что, карты мне сдали дерьмовые, но будем играть, чем есть. Последний рывок, после которого либо победа, либо смерть.

Банка летит в темноте по крутой дуге, падая за спину испанцев, и стоит им на миг обернуться на шум, как я выпрыгиваю из зарослей. Рявкает дробовик, и первого сносит прочь. Лишь медленно планирует наземь шляпа. Моя, сука, шляпа.

Второй начинает стрелять, толком не развернувшись ко мне. Револьвер в его руках выпускает три пули, две из которых плющатся о защитный барьер. Потом курок щёлкает вхолостую, и он с выражением шока и страха на лице судорожно лезет в карман. Вытаскивает целую жменю патронов. Да только перезарядиться не успевает, потому что мой приклад бьёт его по лицу, заставляя выбитые зубы брызнуть во все стороны.

Вновь стучит пулемёт.

Оглушённая мразь летит наземь, и я за ним. В полёте хватаю топор и без замаха опускаю на подставленную шею. Глаза испанца совсем близко. Регистрирую ужас и нежелание умирать. Он сопротивляется, блокируя и выталкивая лезвие, которое самым краем пустило кровь. Седлаю его и бью локтем по обуху. С влажным шелестом острая кромка пластает уязвимое мясо. На губах врага вскипает алая слюна.

Дёрнув скобу, разворачиваю оружие влево и стреляю на шум. Карлос, бежавший со всех ног, воплощает перед собой знакомого волка. Зверь буквально выпрыгивает из его груди и принимает в себя заряд картечи, закрывая хозяина. Со спины поднимается огромный орёл и в один хлопок крыльев сокращает дистанцию. Ещё один выстрел. Птица исчезает.

Осталось два патрона.

Скоба идёт вниз и сразу назад.

Выстрел.

Карлос слишком проворно уходит с линии огня, лишь несколько картечин вырывают плоть из его бока. Кажется, у него ступень E в Ловкости.

А через один удар сердца он уже рядом, и мы начинаем возиться в партере.

Его кулак заставляет мою голову мотнуться назад. В ушах звон, а во рту хрустят сломанные зубы. Не сразу замечаю, что выбитое ружьё покатилось по земле. Повторный замах принимаю на жёсткий блок и отвечаю резким пинком по яйцам. Испанец щерится, припадая к земле. На лице мука с ненавистью. Руки выставлены вперёд. С костяшек падает кровь.

— Впервые Донни не соврал, — шипит он. — Надо же. Стоило его послушать.

— Стоило, — соглашаюсь я. — А теперь ты сдохнешь.

Плавно вынимаю засапожный нож.

— Это вряд ли, пендэхо, — с улыбкой замечает Карлос и достаёт из-за пояса свой собственный — керамбит.

Хищный изогнутый клинок смотрится гораздо внушительнее короткого ножика из запасов сурвера.

— Выглядишь ты паршиво, каброн. Много кровушки потерял, а я пущу ещё больше. Заставлю тебя хорошенько кричать и…

— Да закройся уже, балаболка, — фыркаю я.

Карлос скользит вперёд стремительным рывком. Сжигаю последний Спурт и двигаю деревенеющее тело. Грохот сходящейся стали наполняет воздух. Испанец лишь немного отстаёт от меня по скорости. Не ступень E у него в Ловкости, скорее всего D.

Моё предплечье раскрывается под глубоким порезом. Ключица Карлоса прыскает от колотой раны. Моя щека расходится на две части так, что язык может выскочить наружу. Перехватываю его руку и вгоняю нож в запястье, молниеносным движением распарываю к локтю, но отлетаю прочь от удара медвежьей лапой. Ощущение такое, будто меня сбил грузовой поезд.

Потому что позади ублюдка на секунду возникает громадная туша гризли. Это явно далось противнику с трудом. Зверь тускнеет и развеивается.

Лежу на спине, слепо шаря руками вокруг. Островок сознания плавает в океане боли. Синапсы зажигаются и гаснут, как светляки, пытаясь передать какой-то осмысленный приказ телу.

Карлос приближается качающейся походкой.