Мередит покраснела.

— Но как я смогу? — жалобно произнесла она. — Как я смогу снова высоко держать голову? Все, наверное, считают меня потаскухой. Должно быть, так оно и есть!

— Ничего подобного! — твердо сказала Гленда. — Никто не будет осуждать тебя за то, что он сделал. Он сам уложил тебя в свою постель — разве у тебя был выбор? Бывают моменты, когда мужчина поступает по-своему и женщине остается лишь подчиниться.

— Ты не понимаешь, — сказала Мередит, отводя взгляд. — Я распутная женщина.

Гленда озадаченно взглянула на нее.

— Мередит, это должно было случиться, и не суди себя слишком строго. Не знаю почему, но мне кажется, что этот ребенок поможет залечить душевные раны не только Камерона, но и всех остальных. И не одна я так думаю!

— Он не потому хочет этого ребенка… хочет сына. Он хочет, чтобы я расплатилась, чтобы я отчасти компенсировала ему то, что отняли у него мои соплеменники. Он / сказал, что если я рожу ему сына, то он освободит меня… А я согласилась… Я согласилась!

— Неужели он сказал, что отпустит тебя, если ты родишь ему сына?

— Да.

— Но, Мередит, как ты сможешь, выносив этого ребенка, потом оставить его?

Мередит похолодела от страха.

— Я не знаю, — прошептала она — Господи, помоги мне, я не знаю!

Она задрожала всем телом. «Что я наделала? — растерянно повторяла она. — Силы небесные, что я наделала!»

Глава 19

В последующие несколько недель этот вопрос без конца мучил ее. Она была в полном замешательстве. Вернувшись с острова, она по глупости не думала о том, что его семя даст жизнь их ребенку. Как же она была глупа!

Однако теперь пришло время посмотреть правде в глаза. Ребенок — ее собственная плоть и кровь — рос в ней. И задолго до того как он впервые шевельнулся в ее чреве, она поняла, что никогда не сможет отдать его. Никогда не сможет бросить свое дитя.

Но как быть с отцом? Как он живет теперь, считая, что его единственной дочери нет в живых? И ему придется мучиться до конца своих дней, потому что жажда мести в сердце Камерона никогда не угаснет. Да, если все будет, как хочет Камерон, то отец так никогда и не узнает о рождении внука, который мог бы скрасить его одинокую старость.

Ее сердце разрывалось между этими двумя людьми: человеком, которому она была обязана своим рождением, и человеком, укравшим ее сердце с той же самоуверенностью, с какой он выкрал ее из монастыря.

Когда ночь опускала на землю свое темное покрывало, она — чего уж греха таить — и сама испытывала предательское влечение к нему. А он — и в ночной тьме, и даже при свете дня — нежно шептал ей, какое счастье находиться в ее объятиях.

Камерон был в восторге от ее беременности. Временами она даже обижалась на него из-за этого. Он навязал ей свою волю, подтверждением чему служил ее округлившийся живот. И он, несомненно, получит то, о чем мечтает, — своего сына!

Он был заботлив и нежен и обращался с ней как с очень дорогим ему человеком. Стоило ей подняться со стула, как он был тут как тут и предлагал ей опереться на его руку. Гленда была убеждена, что он любит ее, но Мередит не обольщалась. Она была для него всего лишь вместилищем его будущего ребенка.

Гленда очень помогла ей в ранний период беременности, когда ее мучили приступы рвоты. Вскоре они хорошо узнали друг друга. Мередит полюбила Гленду, как родную сестру. Она знала, как тяжело переживает ее подруга потерю собственного ребенка, которого ждала почти пять лет. Она ведь думала, что вообще не сможет зачать ребенка. Это придавало ее утрате еще большую трагичность.