Он усмехнулся в ответ, и Меган почувствовала томление в груди. Черт его побери! Он не имел права снова врываться в ее жизнь!

— Не вполне соответствует, — сказал он и сделал широкий жест. — Эта квартира столь же функциональна, сколь и дом в Фармвилле, и так же просто обставлена. Никакой дребедени. Не уверен, что именно это я ожидал увидеть.

— И я могу сказать то же, — почти шепотом ответила Меган.

Они осмелились поднять глаза друг на друга, и взгляды их, встретившись, уже не могли оторваться друг от друга, как бывает, когда встречаются два противника на ринге. Каждый оценивал другого, пытаясь предугадать направление атаки. Собственно, похожее происходило в тот первый раз, когда они встретились на пастбище. С одной существенной разницей. Тогда она не знала, что любит его и всегда будет любить.

— У меня есть белое вино. Выпьешь?

— Можно.

Натан проследовал за Меган на кухню. Она налила вина и протянула ему стакан. Пальцы их встретились. Год назад ее рука бы дрогнула. На этот раз все было не так. Она научилась сохранять внешнее спокойствие. Но в душе… В душе она была ни жива ни мертва. Что он делал здесь, у нее дома? Зачем пришел?

Натан поднял бокал.

— За Манхэттен.

В груди у Меган рос ком. Они вновь встретились взглядами. Увы, Меган ничего не могла прочесть в этих золотистых тигриных глазах. Ей хотелось положить руку ему на грудь, почувствовать, как бьется его сердце. Билось ли оно так же быстро и неровно, как ее собственное? Меган скользнула взглядом по его лицу, задержавшись на губах. Как же ей хотелось коснуться их!

— Ты отлично выглядишь.

Меган улыбнулась.

— И ты тоже.

Натан кивнул в сторону картины на стене. Увеличенная фотокопия с работы Ансела Адамса под названием «Тополя».

— Красивый вид.

— Мне не хватает настоящих деревьев, свежего воздуха и, самое главное, солнца. Здесь и солнце кажется другим. Не животворит, а скорее, убивает.

По телу Меган побежали мурашки. Как может она говорить с Натаном так, словно он чужой, стоя с бокалом вина перед репродукцией на стене, будто актриса на сцене? Как может она вести светскую беседу, когда сердце вот-вот разорвется?

— Тебе только этого не хватает?

Если она задержит взгляд на его лице, то может рассыпаться в прах у его ног.

— Это нечестно, Натан.

Чтобы скрыть дрожь в ногах, Меган пошла в гостиную. Присев на краешек белой софы, она замерла в напряженной позе, сложив на коленях руки. Натан сел в одно из глубоких черных кожаных кресел напротив дивана.

— Сэсси, наверное, уже выросла, — сказала Меган, незаметно сжав руки, чтобы не дрожали.

— Отелилась этой весной. — Натан поставил бокал на стол и сказал: — Ты, наверное, знаешь, что Мадлен ждет ребенка.

— Знаю. Мы стараемся не упускать друг друга из вида. Хорошо, что у них с Парксом будет ребенок, — задумчиво добавила она.

— Ты действительно так думаешь? — прищурившись, переспросил он.

— Когда любишь мужчину, хочешь иметь от него детей.

— То же может сказать и любой мужчина о любимой женщине.

Он продолжал смотреть на нее не отрываясь.

— Да, так и должно быть.

Меган пододвинулась к краю софы. Чем это они занимаются? Пытаются сложить вместе осколки того, что было между ними?

— Мадлен написала, что Дженни Уэст выходит замуж.

— Да. Я ищу другую домохозяйку.

Он так пристально смотрел на нее, так силился проникнуть в ее мысли, что на мгновение потерял бдительность, и Меган увидела в его взгляде что-то мимолетно-знакомое.