Мое дебильное поведение не имело никакого отношения к Эмери. Между изменой бывшей жены и ежедневной дозой клиентов, которые сожгли своих супругов или сгорают по их вине, я не был таким уж доверчивым. Я все еще не думал, что ошибался насчет Болдуина — парень был мудаком, и моя интуиция подсказывала, что что-то должно произойти, как только он поймет, что на обочине Эмери его больше не ждет. Но ее это не касалось.

На часах было десять, когда она, наконец, появилась в офисе. У Бэка сегодня сокращенный день в школе, и я надеялся, что у нее не запланировано утренних консультаций, в которые она должна сразу окунуться. Я внимательно прислушивался,  едва она успела войти, как уже был на ресепшене.

А с ней — мудак. Его рука была обернута вокруг ее талии, он помогал ей передвигаться. Я мог видеть по выражению ее лица, что вся эта ситуация доставляла ей дискомфорт.

— Утро.

— Доброе утро! — Эмери выдавила печальную улыбку. — Я сказала Болдуину, что ему не обязательно провожать меня, но он настоял.

Мне удалось ответить намеком на искренность.

— Тебе нужна помощь. Доктор сказал не нагружать щиколотку.

Проявляя решимость, я отодвинулся и позволил ему проводить ее в кабинет, в то время как сам вернулся к себе. Я бы солгал, если бы сказал, что не подслушивал. Он спросил, во сколько ему стоит забрать ее, а Эмери ответила, что у нее есть планы после работы, и она доберется сама.

Как только Придурок ушел, я глубоко вдохнул и пошел в ее кабинет. Девушка устанавливала ноутбук на док-станцию.

— У тебя сейчас есть пациент?

— Не-а.

Она не подняла головы.

— Так мы можем поговорить?

Она посмотрела на меня.

— Ох. Так теперь ты в настроении поговорить?

Я заслужил это.

— Наверное, мне стоит сейчас начать с извинений.

Ее черты смягчились, но она скрестила руки на груди, готовая жестко торговаться.

— Было бы неплохо.

— Прости за мое поведение прошлым вечером.

— Ты говоришь о том, как обвинил меня в том, что я хочу трахать другого мужчину после того, как мы договорились, что спим только друг с другом?

— Да. За это.

Эмери вздохнула.

— Я не такой человек, Дрю. Даже если бы я и хотела спать с кем-то еще, то не стала бы, пока у меня есть обязательства перед другим человеком.

Она случайно попала в мое больное место. Я провел полночи и все утро, осознавая, что у меня были проблемы с доверием, в этом было легко обвинять других людей. Это была вина Алексы. Работа убила мою веру в человечество. Но когда коснулось ее, мне нравилась эта женщина, может, даже больше, чем должна была после столь короткого времени, и это чертовски меня напугало. Она провела последние несколько лет в ожидании, что некий парень обратит на нее свое внимание, и я не был уверен в том, что произойдет, когда это, наконец, случится.

Конечно, я ревновал. Но еще был охренительно напуган. И мне определенно не нравилось это чувство.

Я подошел к ней, не столько чувствуя необходимость в близости из-за того, что собирался сказать, а потому что ненавидел находиться в другой части комнаты, когда мог быть рядом с ней.

Сегодня на улице было особенно холодно, и ее щечки порозовели, соответствуя цвету кончика носа. Я взял в ладони ее лицо, наклонился и оставил на ее губах нежный поцелуй.

Затем отстранился так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Прости, что был ревнивым придурком. Я хотел сказать тебе, что это произошло не по моей вине — моя жизнь и работа сделали меня таким, и, возможно, частично это правда. Но не вся. Откровенно говоря, истина настигла меня несколько минут назад.