– Мы с Илларионом стали встречаться. Не каждый день. Он – коммерческий директор известной фирмы, поэтому много времени проводил в офисе. Своей дочке он тоже уделял много внимания. В основном он приходил на балетные спектакли, где я была занята. Ну, а еще мы посещали концерты в филармонии. Ходили в кафе, несколько раз были в ресторане, – описывала Красильникова свои отношения с Илларионом.

– Понятно. Сначала встречались, ходили на спектакли, концерты, рестораны и кафе, а потом стали жить вместе.

– Нет, мы не жили вместе, – возразила Виктория. – Я имею в виду, под одной крышей. Илларион только позавчера остался у меня на ночь. Это был первый раз.

– До этого дня Илларион, что же, каждый вечер возвращался домой, к семье? – спросила я.

– Да, именно так все и было, прошу, поверьте мне! – воскликнула девушка.

– Я вам верю, Виктория, – сказала я и про себя подумала, что Красильникова говорит чистую правду. Потому что Елизавета Александровская ни за что бы не потерпела такой ситуации, при которой ее муж проводит ночи неизвестно где.

– Илларион сказал, что хочет развестись со своей женой, – продолжала Виктория.

– А вы что ему сказали на это? – задала я вопрос.

– Ну, я… Я стала ему говорить, что у него семья и маленький ребенок, что это, наверное, неправильно вот так вот разрушать семью. Вы только не подумайте, Татьяна Александровна, что я не хочу быть с Илларионом. Очень хочу!

– Очень хотите быть с мужчиной и в то же время отговариваете его от развода? – Я покачала головой. – Что-то я не понимаю вас, Виктория.

– Ну, я и сама не понимаю себя, если честно. Я вообще-то ни на что не рассчитывала, просто решила заранее ничего не планировать, а посмотреть, как все пойдет дальше.

– То есть отдаться на волю судьбы? – уточнила я.

– Да, да! Вы правильно сказали. От судьбы, говорят, не уйдешь. Если уж что суждено, то это обязательно произойдет.

– А Илларион вам рассказывал, какие отношения у него были с супругой? – спросила я.

– Конечно! Илларион мне рассказывал, как она постоянно его пилит, постоянно придирается по пустякам, на ровном месте, что называется.

– А у вас нет такой привычки? – спросила я.

– Вот чего нет, того нет! – снова эмоционально отреагировала Виктория. – У меня, возможно, есть другие недостатки – да нет, не возможно, а точно есть, – но у меня нет привычки унижать и оскорблять людей.

– А вы видели супругу Иллариона? – спросила я.

– Нет, ни разу. Никогда с ней не встречалась и даже на фотографии не видела… Да, ведь вы, Татьяна Александровна, сказали, что расследуете ее убийство… Как же так…

– Елизавету Владиславовну Александровскую нашли вчера утром убитой. Илларион как ее супруг является подозреваемым номер один в причастности к ее убийству, – обрисовала я ситуацию.

– Но почему? Почему подозревают Иллариона? Почему считают, что он может быть убийцей? Убийцей собственной жены! Да он вообще никого не смог бы убить, что вы! Это… это какая-то чудовищная ошибка, я вас уверяю! Он ведь столько времени терпел все придирки в свой адрес, к тому же он уже решил, что разведется с ней, и даже сообщил ей об этом своем решении, и что же? После разговора о разводе он вдруг решил ее убить? Но это же нелогично! Ну, поверьте мне, прошу вас!

Красильникова с отчаянием на лице посмотрела на меня.

– Виктория, вы лучше скажите мне, сколько было времени на часах, когда он утром ушел из вашей квартиры, – попросила я.