– Проходите, Татьяна Александровна, – пригласила она и прошла вперед.

Я миновала тесную и заставленную комодом, тумбой и небольшим шкафом прихожую и оказалась в довольно большой комнате. Судя по всему, это была гостиная.

– Располагайтесь, Татьяна Александровна, – предложила Евдокия и указала на диван советского еще производства, но хорошо сохранившийся.

Сама женщина присела на один из стульев, стоявший около полированного стола, сделанного примерно в то же время. Однако в гостиной было чисто и даже уютно. Шелковые шторы кремового цвета, небольшой пушистый темно-коричневый коврик перед диваном и стоявшая в углу напольная ваза с павлиньим пером придавали комнате индивидуальные черты.

– Евдокия, покажите мне место, где хранятся вещи Анатолия, – попросила я.

– А какие вещи вы хотите посмотреть, Татьяна Александровна? – спросила Малашенкова.

– Меня интересует его верхняя одежда, – объяснила я.

– А-а, ну это в прихожей, пойдемте туда.

Я раскрыла створки шкафа и начала перебирать одежду. Из верхней мужской одежды в шкафу была зимняя куртка-пуховик коричневого цвета и две демисезонные темно-синие куртки. Вся просмотренная мною одежда была без капюшона.

– А вы что-то конкретное ищете, Татьяна Александровна? – спросила меня Евдокия.

– У Анатолия есть черная ветровка с капюшоном и надписью на спине «Лос-Анджелес»? – спросила я.

– Нет, такой куртки у него нет, – ответила женщина.

– Вы точно это знаете? – спросила я.

– Точно, точно. Всю верхнюю одежду, да, впрочем, и футболки, и джинсы, Толе покупала я. Поэтому и знаю.

– Ладно. Ответьте мне на такой вопрос. Вы знаете, где находился Анатолий позавчера примерно с восьми-девяти часов и до десяти утра?

– В кризисном центре, Татьяна Александровна, – ответила Малашенкова.

– Вы же сказали, что отвезли его только недавно. После того, как он упрятал меня в погреб. Что-то не сходится, Евдокия, – я покачала головой.

– Так он сбежал оттуда, Татьяна Александровна! Воспользовался тем, что санитарка забыла запереть дверь, когда разносила еду, и сбежал. А мне позвонили из центра, когда я уже заступила на ночную смену. Я только сегодня освободилась и сразу бросилась к нему на квартиру.

– Так, давайте, Евдокия, еще раз, все по порядку. Вы сказали, что позавчера Анатолий находился в кризисном центре, с девяти утра. Так?

– Да, точно так, – подтвердила Евдокия.

– Когда он сбежал из центра? – спросила я.

– Ближе к вечеру, – последовал ответ.

– То есть позавчера он почти весь день находился в центре.

– Да, да, – закивала Малашенкова.

«Ну хорошо, если все было так, как говорит гражданская жена Анатолия, то, похоже, двоюродный братец Елизаветы непричастен к ее убийству, – подумала я. – Однако в кризисный центр ехать все равно придется, чтобы удостовериться в этом и получить сведения от медицинского персонала».

– Собирайтесь, Евдокия, – сказала я.

– Куда? – испуганно спросила Малашенкова.

– Поедем сейчас с вами в кризисный центр. Мне необходимо подтверждение ваших слов, – объяснила я.

Мы подъехали к кризисному центру, и я припарковалась на свободном месте. При входе в отделение путь нам преградил охранник.

– Вы к кому идете? Разрешение у вас на посещение есть? – прокурорским тоном спросил пожилой усатый мужчина в униформе.